Полное блюдце секретов - Андрей Кивинов

– Она не ленинградка. Жила в общежитии от прядильной фабрики, где работала. Они деньги на свадьбу копили, сын присылал понемногу Она у них в семье уже как своя была, поэтому и ночевала.

– А где сейчас парень?

– Честно говоря, не знаю. Он приходил» потом пару раз, спрашивал, поймали кого или нет. Но я с ним не разговаривал, просил Сашку Знаешь, тяжело с людьми говорить, которым ничем не можешь помочь. Вроде как виноватым себя чувствуешь. Что я могу? Из адреса парня выписали, когда сел. Он вроде говорил, что уедет из города. Чтоб забыться. Так что где он сейчас, я не знаю.

– В доме-то, кстати, бордель устроили, знаешь?

– Еще б не знать. Добавили мне работенки. Элитный клуб, мать его.

– А в плане предусматривалось, что дом пойдет под увеселительное заведение?

– Понятия не имею. Как раз это меня не очень-то интересовало. Вряд ли, думаю. Сейчас многие организации и фирмы скупают бывшую жилую площадь в центре города. Слушай, у тебя что, информация есть по этому убийству?

– Нет, ничего нет. У нас на «земле» Мотылевского грохнули, слыхал, наверное. По поводу этого дома он имел запутки с другой группировкой. Вернее, доходы от вновь испеченного предприятия не поделили.

– Во, уже началось. Деятели. Конечно, доходное местечко. Я туда ходил знакомиться.

Все же моя «земля». У них там даже проститутки для гостиницы официально в штате.

Прям отель пятизвездочный. Не удивлюсь, если наркоту можно купить у портье.

Рассадник триппера и бандитизма. Ну, ладно, у меня там люди вызваны; если у тебя все, я пошел. Собственно, я больше ничего и не знаю. Мы тогда покрутились с месяцок плотно, были сигналы, но все не то оказалось. Ну, а чем дальше, тем глуше. Новые «мокрухи», новые разбои. Более перспективные дела. Короче, «глухарь».

– Данные сына есть?

– В деле должны быть. Либо в прокуратуре. Брякни в убойную.

– По осмотру не помнишь? Следы, пальцы?

– Пальцев полным-полно было, все заляпано, ребятки не шибко тихарились. И обувка тьма. Толку-то? На кого примерять?

– Ты мне не подскажешь адрес паспортной службы?

– Ты думаешь, это из-за дома? Сомневаюсь. Какой смысл? Это налет, перешедший в убийство. Кураж в пьяном угаре.

– Да, возможно…

– На, если хочешь, сходи, поговори. Паспортный там же на Рябиновой, через дом.

Белкин кивнул и протянул руку Морозову. Он не стал излагать свои мысли и версии. Он видит этого человека впервые и не дает гарантии, что он тут же не побежит с докладом в бордель, который только что страстно обличал. Никому не верь. А если и не побежит, какой ему интерес до чужой «мокрухи»? Это Вовчика интерес. Вроде как в картах. Игра на интерес. С очень нехилой ставочкой. А показывать свои карты при таких ставочках просто глупо. Вот и не будем. Кругом одни шулера. Никому не верь. Никому…

* * *

«Королев Игорь Валериевич, 1967 года рождения, уроженец Ленинграда, выписан в 1988 году в связи с осуждением. Место работы – средняя школа номер…»

Белкин повернулся к паспортистке.

– А почему он выписан в 1988 году? Он ведь в 1987 сел?

– Полгода прошло – и выписали. В соответствии с законом.

– Понятно. Вы, случайно, не в курсе расселения двадцать пятого дома по Рябиновой?

Там два года назад произошло убийство семьи.

– Я слышала эту историю. Кажется, их ограбили. А вас что конкретно интересует?

– Дом действительно должен был идти на расселение? И как потом получилось, что он перекочевал в нежилой фонд?

– О, это не к нам. Идите в исполком, в КУГИ. Мы только пропиской-выпиской занимаемся. Но, если честно, мы тогда действительно удивились. Дом еще вполне был пригоден для жилья, жалоб от квартиросъемщиков не поступало. На нашем участке есть дома в гораздо более плачевном состоянии, но их не расселяют. Начальству, впрочем, виднее.

Белкин достал из архива следующую карточку. Переписал данные соседей Королевых.

В одной квартире жила семья из трех человек, во второй одинокий мужик. Мужик был прописан с шестьдесят первого года, то есть наверняка хорошо знал Королевых. Вовчик посмотрел на часы с календариком. До названного Шалимовым срока оставалось восемь дней. Можно еще подсуетиться. А то ведь правда перестреляют друг друга без разбора.

Петрович как-то сказал, что порой истину не видно, потому что она лежит на самом видном месте. К чему это, Вовчик? Как к чему? Вполне возможно, Шалимов и его компания ищут причину слишком глубоко. А мы поищем ее на поверхности.

Белкин захлопнул блокнотик и вновь обратился к паспортистке:

– Позвонить можно?