Идущие на смерть приветствуют тебя - Данила Комастри Монтанари

При этих словах Нисса задрожала.

— Неправда… Сергий никогда не сможет…

— А кто в силах помешать ему? — поинтересовался сенатор.

Нисса умолкла, нервно кусая губы.

— Может, ты все-таки предпочтешь скрыться, пока не поздно? — спокойно предложил Аврелий. — Клавдий Цезарь лично поручил мне это расследование. И те, кто мне помогают, вправе рассчитывать на снисхождение… А теперь я ухожу. Хочешь — идем со мной. У себя дома гарантирую тебе полную защиту. А тут… Тут ты в руках Маврика. Тебе не остается ничего другого, как только выбрать свою судьбу…

Нисса помедлила и воскликнула:

— Не могу!

— Ты сумела вырваться от Вибона. Почему не можешь уйти от Сергия?

В обведенных золотым порошком глазах Аврелий увидел смятение и ужас. На самом деле девушка опасалась довериться незнакомому человеку, боялась покинуть золотую нишу, которую с таким трудом создала себе… Но потом она представила себе Чумазого и решилась: лучше этот странный человек. Хоть он и внушает страх, зато куда привлекательнее омерзительного наемного убийцы с волосатыми руками, которые только и умели, что мучить и душить свои жертвы.

— Хорошо, я пойду с тобой. Только возьму Пушка, я не могу оставить его здесь. Это мой единственный друг, хранитель моих секретов… — произнесла она и, подхватив хорька, поспешила за сенатором.

Вскоре актриса появилась в доме Аврелия. Все домочадцы сенатора были поражены, увидев красавицу Ниссу. Глаза вытаращил даже Фабелл. Кастору, пришедшему в восторг, и Парису, тоже приятно удивленному, было поручено ее охранять. Присутствие актрисы в доме конечно же ненадолго останется секретом, а головорезы Маврика могли проникнуть куда угодно. Поэтому ни одного подозрительного человека нельзя допускать к гостье, во всяком случае, до нового распоряжения. Таков был приказ сенатора.

Ниссу поместили в небольшую комнату, окно в которой было защищено толстыми матовыми стеклами и крепкими ставнями. Аврелий велел наглухо запереть их изнутри и принести светильники.

Кастор, обычно не желавший выполнять подобные обязанности, на этот раз сам приготовил девушке удобную постель с хорошим матрацем из галльской шерсти и даже принес подушку, набитую лебединым пухом, которой тотчас завладел хорек — он уютно улегся на ней и уснул.

Сенатор, убедившись, что все в порядке, собрался было покинуть свою гостью.

— Уже уходишь, благородный Стаций? — жалобно, почти умоляюще спросила Нисса. — Неужели не хочешь побыть со мной?

Она говорила тихо и серьезно, поглаживая шкурку животного, словно зверек мог встать между нею и этим чужим, равнодушным к ее прелестям мужчиной, которым, как она догадывалась, ей никогда не придется повелевать.

Аврелий ощутил на шее прикосновение холодных дрожащих рук и обернулся. Он увидел ее такой, какой она была на самом деле: хрупкая, беззащитная, вовлеченная в жестокую игру молодая женщина… Нисса потянулась к нему, желая обнять.

«Мне следует уйти, — подумал Аврелий. Ее ласки притворны. Она слишком многое скрывает от меня, конечно, она обманщица и, может быть, даже убийца. И сейчас ей нужно только одно — покорить меня, чтобы я защитил ее от всех. Она не хочет меня, но лишь пытается по-своему отплатить мне, как платила когда-то тому гнусному арендодателю…»

Он хотел уйти. Потом взглянул на ее увядающую кожу и привлекательные черты, и неожиданно ему показалось, будто под косметикой он увидел совсем другое лицо — лицо женщины, которую никогда ни один мужчина не посчитает единственной, и почувствовал, что непременно должен стереть это выражение с ее лица раз и навсегда.

И тогда он лег рядом с Ниссой и закрыл глаза, соглашаясь на ее обман.