Дело изъеденной молью норки - Эрл Стенли Гарднер

– Мой ночной оператор коммутатора, Минерва Хамлин.

– Рада познакомиться с вами, мистер Мейсон, – сказала она сочень четким акцентом, как обычно говорят девушки, гордящиеся своими деловымикачествами.

– Трэгг, я уже говорил вам, что ответственность заприглашение мисс Хамлин сюда лежит на мне. Я хотел выяснить, кто находилсявместе со мной в семьсот двадцать первом номере.

– Мы все знаем, – сообщил сержант Джаффрей.

Лейтенант Трэгг достал фотографию.

– А теперь, мисс Хамлин, мы вас кое о чем спросим, –обратился к ней лейтенант. – Это очень важный вопрос как для вас, так и длявашего нанимателя. Я хочу, чтобы вы внимательно отнеслись к нему.

– Ну конечно! – воскликнула она. – Я всегда оченьвнимательна.

– Я готов сообщить вам, – продолжал Трэгг, – что в этойгостинице совершено убийство. Мы расследуем его, и определенные вещи указываютна то, что у нас мало времени. Я не намерен угрожать вам, но долженпредупредить, что попытка уйти от темы или преднамеренно задержать нашерасследование повлечет за собой неприятности для вас. Надеюсь, вы в курсе того,какие наказания предусматриваются за сокрытие доказательств?

Она решительно кивнула.

– Минутку, – остановил Трэгга сержант Джаффрей. – Давайтесделаем все правильно, лейтенант.

– Что вы имеете в виду?

– Мы собираемся провести идентификацию фотографии. Возможно,эта свидетельница нам все честно скажет. Может, нет. Я готов рассказать вам обэтой дыре кучу историй. Я тут был сотню раз. Здесь постоянно пасутсяпроститутки, торгуют наркотиками и вообще происходит черт знает что. У ночногопортье, Фрэнка Хокси, есть один талант. Он никогда не забывает лиц. Вы покажетеему фотографию, и, если он когда-либо видел этого человека, он его вспомнит –даже если прошло несколько недель, даже если этот человек просто один разпересек холл.

– Хорошо, – согласился Трэгг. – Пригласите его, но мы можемспросить мисс Хамлин…

– Давайте вначале пригласим Хокси, – многозначительнопроизнес сержант Джаффрей. – Покажем ему фотографию. И совершенно определенноузнаем, кто эта дамочка.

Лейтенант Трэгг минуту поколебался, затем поднял трубку ипозвонил полицейскому в штатском, сидящему за коммутатором в холле.

– Пришлите сюда Фрэнка Хокси, ночного портье, – попросилТрэгг. – Да, его… Прямо сейчас.

Лейтенант повесил трубку.

Снова заговорил сержант Джаффрей, не обращаясь ни к комуконкретно:

– Конечно, нельзя все сваливать на гостиницу. Да, это жуткаядыра, все здесь пришло в упадок, и никто не хочет вкладывать деньги, чтобывернуть ее к былому виду: место выбрано неудачное, гостиница уже приобреласоответствующую репутацию, а реконструкция стоит в наши дни безумно дорого.Владельцы объясняют мне, что делают все, что могут, и я склонен им верить, ностоит только какому-нибудь заведению приобрести подобную славу, как к немупритягиваются типы определенного толка, и тут уже практически ничего исправитьневозможно.

Трэгг кивнул.

– А кто изображен на этой фотографии? – осторожно спросилМейсон. – Я ее знаю?

– Мы не можем сказать, – ответил Джаффрей.

– Так, может, я смогу?

– Вы не сообщили нам, что за женщина находилась вместе свами в номере, – заметил Джаффрей.

– Я не знаю.

– Она представилась Дикси Дайтон, не так ли?

Мейсон уже собрался ответить, но передумал.

– Через минуту мы снова займемся вами, – объявил Джаффрей. –У нас приготовлена парочка тузов в запасе… Не обманывайте себя, Мейсон: это необычное дело об убийстве. Оно ведет к другому убийству – убийству полицейского.Эта Дикси Дайтон хорошо засветилась. Я не стал бы иметь с ней никаких дел навашем месте. Она связана с Томом Седжвиком, который, как мы можем судить,нажимал курок, выпуская пули в Боба Кларемонта. Конечно, мы не имеем правасоветовать адвокату, каких клиентов выбирать, но обработать частного детективамы можем, если потребуется, – а тут нам как раз потребовалось.

– Как мне кажется, лейтенант Трэгг слышал мое мнение насчетподобного положения вещей – я не собираюсь подставлять свою шею, выгораживаяубийцу полицейского.

– Черта с два, – пробурчал Джаффрей.

– Но откуда вам знать, кто виновен? Вы же пока не получилипризнания, – заметил Мейсон.

– Я знаю, – ответил Джаффрей. – Это все ваша адвокатская чушь.Пустые слова. Человек считается невиновным, пока ему не вынесен приговор.Каждый гражданин имеет право на рассмотрение предъявленного ему обвинения судомприсяжных и на адвоката, услугами которого он может воспользоваться. Вы нестанете представлять виновного. О нет, только не вы! Закон уже признает вашихклиентов невиновными, пока вы еще не закончили защиту или пока…

Его перебил лейтенант Трэгг, в голосе которого явно звучалораздражение:

– Давайте, сержант, ограничим нашу беседу расследованием,если вы не против. Понимаете, мне нужно, чтобы стенографист мог поклясться вдальнейшем, что он записал каждое слово, произнесенное в этой комнате, и к томуже мне не хотелось бы, чтобы протокол получился слишком длинным.

– И чтобы сержант Джаффрей предстал отрицательным героем, –улыбаясь, добавил Мейсон.

– И вы, и я прекрасно понимаем, Мейсон, – продолжал Трэгг, –что если вам удастся заманить его в ловушку, то он скажет что-то, что неследовало бы, вы заставите нас представить в суде этот протокол и устроите емувеселенькую жизнь во время процесса.

– У вас сложилось обо мне превратное впечатление, – сподчеркнутой вежливостью заметил Мейсон.

– Конечно, – с сарказмом произнес сержант Джаффрей.

Дверь открыл полицейский в форме. В комнату вошел худой,бледный ночной портье, которого Мейсон видел за стойкой, когда только появилсяв гостинице. Портье явно чувствовал себя неуютно в присутствии полицейских.

– Здесь нечего бояться, Фрэнк, – обратился к нему сержантДжаффрей. – В этом деле ты лично не замешан. Это не облава нашего отдела.Расследованием занимается другой отдел – по расследованию убийств, и намхотелось бы, чтобы ты оказал содействие.

Портье кивнул.

– С тобой все будет в порядке. Ты должен это понимать. Ялично прослежу. На тебя никто не собирается оказывать давление. Это лейтенантТрэгг из отдела по расследованию убийств, он просит тебя идентифицироватьфотографию. Я объяснил ему, что у тебя феноменальная память на лица. Если тыхоть один раз видел человека, ты его узнаешь, и ты практически никогда незабываешь имен.