Мастер икебаны - Суджата Масси

— Вы что там вышиваете? Это что? Сасико[21]? — Я приподнялась на локте, чтобы лучше разглядеть.

— Нет. Я зашиваю твой лифчик. Одна бретелька совсем оторвалась.

Она поднялась, зажгла верхний свет и торжественно продемонстрировала мне результат.

— Вообще-то я намеревалась его выбросить, — сказала я.

— Он был на тебе во время выставки в универмаге «Мицутан». Я его разглядела, когда сестрички в больнице тебя раздевали.

Я хотела уже выразить свое недовольство, но меня прервал телефонный звонок. Норие подняла трубку:

— О, Ричард-сан! Как мило, что вы позвонили.

Она замолчала, выслушивая его ответ. Ричард очень хорошо говорил по-японски. Спустя какое-то время она улыбнулась и сказала:

— Со дес, нэ!

Эти двое о чем-то договорились, не иначе.

— Твоя тетя — просто душка! Не возьму в толк, отчего ты так ее боишься? — спросил Ричард, когда тетя передала трубку мне.

— Никого я не боюсь. Просто иногда я чувствую себя под стеклянным колпаком, — заговорила я по-английски в надежде, что тетя не поймет, о чем идет речь.

— Я сказал ей, что собираюсь пригласить тебя на чашку чая, гомеопатического, разумеется. Тебе известно, что она верит в гомеопатию?

— Мне многое известно, — ответила я загадочно. Я все еще дулась на него за вчерашний отказ.

— Мне осталось записать еще парочку английских предложений для моего студента, и я свободен. К тому времени, когда ты напялишь свои тряпочки, уже буду стоять у твоей двери. — Похоже, Ричард почуял мое сомнение, потому что тут же добавил: — Конечно, если ты все еще хочешь меня видеть.

— Ладно, — сказала я, — мне было бы неплохо немного проветриться.

Я постаралась одеться как можно быстрее, чтобы избежать обсуждений деталей моего гардероба. Выбрав легинсы, которые не слишком раздражали бы мою исколотую задницу, я надела свитер шестого размера (по японским стандартам, шестой женский размер считается большим) с надписью «Сказка станет былью». У дверей я натянула свои любимые кроссовки, с грустью думая о том, сколько миль я пробежала в них в прошлом году. Сейчас я едва была в состоянии дохромать до чайной лавки.

Ричард ворвался в квартиру, как маленькая летучая мышь. На его поношенном кожаном пиджаке блестели капли дождя, а маленькое колечко в нижней губе слегка подрагивало, когда он заговорил с тетей на своем гипервежливом японском.

— Симура-сан, прошу извинить меня за беспокойство. О! Я вижу, вы вышиваете! — Ричард развернулся так, чтобы лучше видеть, чем занимается тетя. — Какая дивная работа! Как бы я хотел научиться шить! Будь у меня под рукой игла и ножницы, все мои проблемы с гардеробом были бы решены.

Норие быстренько упрятала мой лифчик в свою корзинку для вышивания. Если уж мой расстеленный футон не должен попадаться на глаза посторонним, то что уж там говорить о кружевном белье! Выпроваживая меня, она сказала:

— Возвращайся побыстрее. Обед будет скоро готов.

— А меня вот на обед не пригласила, — пожаловался Ричард, когда мы вышли на улицу.

— Ты же знаешь, японцы никого никогда на обед не приглашают. И вовсе не потому, что они такие скупердяи, а потому что им кажется, что их квартиры слишком маленькие, а выбор блюд слишком скуден, — объяснила я, когда мы проходили мимо якитори[22], над которым развевались традиционные цветные флажки. Соблазнительный запах жареного цыпленка заставил меня на секунду пожалеть о своем вегетарианстве.

— М-м-м... Якитори. Не удивлюсь, если ты решишь изменить свой план. А что? Может, по бокалу пива и?..

— Боюсь, тетя унюхает все эти вкусности. Кроме того, я сомневаюсь, что у тебя есть время на что-то большее, чем чашка чаю. Разве обычно в эти часы ты не встречаешься со своим новым дружком?

— Тебя точит червячок ревности, — поддразнил меня Ричард. — Ты должна радоваться, что вчера вечером в «Сальса-сальса» я виделся с Энрике.

— С чего бы это мне радоваться?

Рядом с лавкой, где торговали тофу, тротуар был мокрый, я поскользнулась, и Ричард заботливо подхватил меня под руку.

— С новостями я подожду, пока мы окончательно не усядемся.

— И насколько существенны твои новости? — спросила я, намеренно замедляя шаг, когда мы вошли в аллею, ведущую к Чайному дому Янаки.

Наряду с магазином господина Ваки эта лавка была моим излюбленным местечком. Маленький деревянный домик, построенный в начале века, до сих пор сохранил свой первозданный вид, включая резную панель над входом, изображающую самурая и даму, наслаждающихся беседой. Внутри на ярко-красных стенах висели деревянные таблички с рекламой разнообразных чаев, начиная с тех, которые пьют при запоре, и заканчивая чаем, способным излечить разбитое сердце. По одной стене небольшой комнаты тянулись полки, где стояли коробки с чаем, предназначенным для продажи; напротив располагалось несколько столиков для тех, кто хотел выпить чая прямо здесь.

— Самый популярный напиток месяца — эликсир из змеиной крови. Непревзойденное средство от похмелья, как говорят знатоки. Но цена непомерная. — Ричард замолчал, вчитываясь в меню. Его знание кандзи и в сравнение не шло с моим. — Как насчет сакура-ю? Это чай, приготовленный из соленых бутонов вишни. Значит, будет солененьким, не так ли?

Я кивнула, хотя вишня во всех видах меня, мягко говоря, изрядно утомила. К счастью, официант предложил мне попробовать женьшеневого чая, который «дает энергию и укрепляет влюбленное сердце». Поскольку Ричард не был озабочен романтикой, он выбрал комбу-ча — питье из водоросли ламинарии, которое, если верить описанию в меню, продлевает жизнь.

Чай здесь подавался в небольших керамических чашках, покрытых изнутри гладкой глазурью. Снаружи они казались грубыми и шершавыми, совсем как та посуда, которую Мэри Кумамори приносила на выставку.

После нескольких глотков я решила, что женьшеневый чай не слишком отличается от зеленого, и стала оглядываться по сторонам. В чайной было полно стильных молодых людей, с томным видом подносивших чашки ко рту. Это что же? Пить чай снова становится модным?

— Итак, расскажи мне о вчерашнем вечере. Горячий чай согрел мое воспаленное горло, и я почувствовала себя лучше.

— Ну, Энрике все еще присматривал за баром, поэтому я заказал себе выпивку и стал бродить по залу туда-сюда. Но как только я услышал, что кто-то в разговоре упоминает школу Каяма, мои ушки насторожились.

— Трудно поверить, что такое заведение посещают флористы!

— Флористов и в помине не было. Сплетничали обыкновенные парни-работяги. Причем оба говорили на испанском. На одном была джинсовая куртка с вышитыми английскими и испанскими словами. Это заставило меня задуматься: не могла бы твоя тетя сделать аппликации в виде вишневых цветочков на моих любимых джинсах «Ливайз». Они бы чудненько закрыли дырки, которые ты называешь неприличными.