Расплата - Ли Ванс

— Идем, — говорит мужчина, вставая.

Он щелкает пальцами человеку, которого я не заметил — тот стоит позади меня, облокотившись о стену. Этот человек подходит и садится за освободившийся стол. Вышибала провожает меня; мы проходим через коридор, мимо переполненной приемной и заходим в маленькую смотровую.

— Поднимите руки, пожалуйста.

— Зачем?

— Вы хотите встретиться с доктором Андерсон, да?

— Да.

— Поднимите руки.

Я поднимаю руки, а он тщательно обхлопывает меня сверху донизу, задерживаясь на диске, который я записал в квартире Андрея, и книге, которую я забрал из тумбочки. Судя по запаху изо рта, вчера мужчина ел рыбу.

— У вас здесь часто бывают проблемы? — спрашиваю я, не понимая причин такого количества предосторожностей.

— Ждите, — говорит он, игнорируя мой вопрос. — Доктор Андерсон придет.

Он выходит и оставляет меня одного. В смотровой находятся: деревянный стол, запертая металлическая этажерка со стеклянными полками для медицинского оборудования и табурет на колесиках с белым виниловым сиденьем. На одной стене висит красочный постер на русском языке, изображающий серьезных молодых людей. Они похожи на героев обучающего сериала «Улица Сезам» и демонстрируют генитальную сыпь. Я сажусь на табурет и закрываю глаза, пытаясь побороть ощущение нереальности происходящего. Три месяца назад Дженна была жива, а мы с Теннисом играли в мяч у меня в кабинете. Каким образом, черт возьми, я в конце концов очутился здесь?

Дверь открывается только через пятнадцать минут, впуская высокую женщину с пепельными волосами, одетую в длинный белый халат поверх темного свитера из толстой пряжи и синих вельветовых брюк. На носу у нее красуются полукруглые очки. Она протягивает мне руку.

— Эмили Андерсон.

— Питер Тайлер.

У Эмили коротко остриженные ногти и твердое рукопожатие. Она говорит, кажется, с канзасским акцентом, и очень возможно, что лет двадцать назад она стала королевой красоты на празднике урожая в своем маленьком провинциальном городке.

— Вы друг Андрея? — спрашивает она.

— Да. Мы начинали свою карьеру в одной компании и жили в одной комнате, когда учились в Школе бизнеса, давным-давно.

— Питер, — улыбаясь, повторяет она. — Вы ведь играли в баскетбол вместе с Андреем.

— Да.

— Андрей мне много рассказывал об этом. Он очень любит вас и вашу жену.

Я улыбаюсь ей в ответ, радуясь, что она знает, кто я такой, но чувствуя неловкость от встречи с человеком, не слышавшим о смерти Дженны.

— Я в последнее время никак не могу с ним связаться. Одна из причин моего прихода состоит в том, что я хотел бы взять у вас номер его телефона или электронный адрес, если вы их знаете.

— Боюсь, что они мне неизвестны, — отвечает она, и ее улыбка исчезает.

— В квартире Андрей не живет. Вы не знаете, он еще в Москве?

— В последнее время я его не видела.

— Он уволился с работы. Его сестра, Катя, не знает, где он сейчас.

Эмили поджимает губы и хмурится.

— Не думаю, что могу вам чем-то помочь.

— Возможно, мы могли бы обсудить это за чашечкой кофе? — предлагаю я, понимая, что она меня вот-вот выставит за дверь. — Я хотел бы больше узнать о вашей работе здесь. И я действительно хочу сделать пожертвование.

Она мельком смотрит на часы и отрицательно качает головой.

— Извините, но мне сегодня нужно успеть на самолет, а еще — доделать массу бумажной работы.

— Пожалуйста. — Я решаюсь отбросить всякое притворство. — Мне и правда очень нужно поговорить с Андреем. Мы с его сестрой очень за него переживаем. Любая мелочь, которую вы мне расскажете о его жизни здесь, может помочь мне понять, как с ним связаться.

— Почему вам так не терпится поговорить с ним?

— Это очень запутанное дело, — говорю я, понимая, как неубедительно это звучит. — Если вы уделите мне несколько минут, я смогу все объяснить.

Эмили слегка поднимает подбородок, чтобы посмотреть на меня сквозь очки.

— Через дорогу есть кафе, где готовят неплохой кофе. Там накурено, но помещение отапливается. Подождите секунду, я только скажу Владимиру, куда иду.

Владимир — это тот тип со сломанным носом, и он ждет сразу за дверью. Эмили бросает ему несколько предложений на беглом русском языке. Он пространно отвечает ей и протягивает тонкую пачку бумаги. Эмили выглядит обеспокоенной.

— Какие-то проблемы? — интересуюсь я, надеясь, что она не передумает пить со мной кофе.

— Мне нужно кое-что быстро сделать, — отвечает она, не глядя на меня. — Давайте встретимся через несколько минут у центрального входа.

Эмили поспешно уходит; ее белые сабо стучат по каменному полу, а собранные в хвост волосы подпрыгивают на ходу. Тухлый запах заставляет меня обернуться. У меня за спиной стоит Владимир.

— Вы боксировали? — спрашиваю я, похлопывая пальцем по носу.

— Боксировал?

— Дрались.

— Дрался, — повторяет он. — Да. С мусульманами, в Афганистане. Там проблемы. Здесь, — он легонько постукивает меня пальцем в грудь, — проблем нет. Понятно?

Я стараюсь не дышать глубоко и думаю — как такой головорез, как Владимир, мог попасть на работу в клинику, занимающуюся проблемой СПИДа. Владимир приставляет ладонь к уху, копируя жест плохо слышащего человека.

— Понятно, — говорю я.

Эмили игнорирует мои попытки завязать разговор, пока мы переходим через дорогу и заходим в тускло освещенное кафе. Кроме нас, здесь еще только двое посетителей — двое молодых людей в спецовках. Они курят сигареты и пьют что-то из стопок у барной стойки. Бармен певуче здоровается с нами, но Эмили едва узнает его, односложно заказывает кофе и проводит меня к столику в дальнем углу. Садясь, она отодвигает свои стул от меня и избегает встречаться со мной взглядом.

— Владимир что-то сказал вам, — предполагаю я, пытаясь угадать причину внезапной смены ее отношения ко мне.

— Он поискал информацию о вас в Интернете и распечатал несколько статей об убийстве вашей жены.

— И в них вы прочитали, что полиция подозревает меня.

Эмили поднимает на меня взгляд и кивает, ее голубые глаза неестественно увеличены стеклами очков.

— Полиция ошибается, — произношу я, стараясь говорить как можно искреннее. — Я здесь для того, чтобы попытаться выяснить, кто убил ее. Я разыскиваю Андрея, потому что мне нужна его помощь.

К нам подходит бармен, ставит на стол две белые керамические чашки и металлический чайник без крышки; на подушке коричневой пены четко видны крупинки кофейной гущи. Бармен зачерпывает пену ложкой и кладет ее в чашки, прежде чем налить в них густой кофе. Эмили обхватывает свою чашку ладонями, по-прежнему не сводя с меня глаз.