Три капли на стакан - Анна Орлова

Я замерла. На мгновение прикрыла глаза.

– Вам так нравится копаться в грязном белье? – спросила с досадой. – Хорошо. Он хотел… получить бонус.

– В смысле? – нахмурился Эллиот.

– Не тупи! – резко потребовал Бишоп, машинально сжав пальцы. Хватка причиняла боль, но можно потерпеть.

– Вот именно, – горько улыбнулась я. – Беззащитная блондинка, вечер, немного выпивки…

– Кхм, – кашлянул Эллиот и отвел взгляд. – Это все?

– Да, – и объяснила зачем-то: – Ничего такого не было. Почти.

– Постойте, – вдруг встрепенулся Эллиот. – Но если Мастерс наводил о вас справки, он должен был слышать, что вы под защитой… Бишопа. И не побоялся?

– Не знал, наверное, – предположила я.

Или надеялся уладить это мелкое недоразумение.

– Видимо, так, – согласился он хмуро. – Что было дальше?

– Я уже вам рассказывала, – напомнила я. – Он захрипел, назвал меня ведьмой, упал и умер.

– Похоже, решил, что это вы его отравили, – Эллиот задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику.

Я промолчала.

– И вы для отвода глаз сунули ему в карман первое попавшееся лекарство, – лейтенант привычно потер переносицу, поморщился с досадой и поднялся. – Спасибо за откровенность, Эйлин. Провожать не нужно.

Прихватил свой плащ, нахлобучил шляпу.

В дверях он остановился, обернулся и произнес официально:

– Кстати, мисс Вудс. Не советую сбегать, иначе я привлеку Бишопа как сообщника. И благодарю за содействие следствию в установлении истины по делу!

Коснулся полей шляпы – и был таков…

Только когда в отдалении хлопнула дверь, я осмелилась вздохнуть.

– Ушел? – спросила неверяще.

Бишоп прислушался. Или, скорее, потянулся к охранным чарам.

– Да, – он одним глотком допил свой коньяк. Затем обошел кресло и присел передо мной на корточки. – Эмили, ты ему солгала.

Он не спрашивал – утверждал.

– В чем? – спросила я, пытаясь выгадать пару мгновений.

И отчаянно боролась с желанием отвести взгляд.

– Мастерс тебе что-то сказал, – уверенно ответил Бишоп. – Обо мне?

Я сдалась. Какой смысл юлить?

– Да, – почти прошептала я и сглотнула. Прочистила горло. – Мастерс сказал, что с тобой договорится. Выделит долю в бизнесе. У вас ведь общие дела, так?

Он не стал отпираться.

– Да. Мастерс мне помогал… легализовать кое-что.

– Отмыть деньги, – перевела я.

Бишоп пожал плечами. Такие мелочи его не волновали. Мол, главное – не откуда деньги, а на что пойдут.

– Я бы не согласился, – негромко сказал он, заглянув мне в глаза. – Слышишь?

– Слышу, – эхом откликнулась я, борясь со слезами. – Спасибо.

Не помню, кто из нас прикоснулся первым. Все утонуло в ощущениях: шершавые ладони на моих щеках, обветренные губы, запах коньяка и кофе.

Я прикрыла глаза. В голове приятно шумело. И я слишком устала быть одна…

Но Бишоп отстранился, прерывая поцелуй.

– Мне пора, – сказал он хрипло. Легкое дребезжание в голосе стало слышней.

– Почему? – выдавила я, плюнув на гордость.

Не могла не спросить.

Он ласково обвел пальцем мои губы. И поднялся.

– Потому что завтра ты скажешь мне «спасибо».

Бишоп ушел, а я со стоном уронила голову на руки…

***

Проснулась я сама.

Выспалась!

Сладко потянулась и посмотрела на будильник на тумбочке. Четверть одиннадцатого!

За последние дни это уже стало немыслимой роскошью. Прислушалась… Нет, действительно тихо. Не колотит в дверь полиция, не требуют чего-то покупатели, даже детишек на улице не слышно…

Ах, да! Воскресенье же, все добропорядочные жители ушли в церковь.

Блондины не в счет, так что я снова потянулась, накинула халат и спустилась вниз.

Выглянула на крыльцо за почтой. Прищурилась от яркого, совсем весеннего солнца – и чуть не споткнулась о бутылку молока.

Хм, я же отменила пока заказ, не до готовки. Молочник перепутал, наверное. Он временами лихо закладывал за воротник, так что всякое случалось.

Я машинально забрала бутылку. Поискала, но жестяной коробочки с сыром и маслом не нашла. Вот лентяй, опять забыл!

Захлопнув за собой дверь, я просмотрела письма. Счета, счета, одни счета…

Передовица «Тансфорд-телеграф» привлекла внимание. Я варила кофе, подсматривая одним глазом в текст.

И, конечно, доигралась.

– Проклятье! – выругалась я, поспешно отставляя перекипевший кофе. Еще и плиту вытирать пришлось.

Придется добавить молока, чтобы перебить запах горелого. Две ложки сахара и… это еще что за хлопья?

Что за невезение! Уже скисло.

Я автоматически понюхала бутылку… Странно, совсем не пахнет порченым! Приятный аромат молока, меда и трав.

Когда до меня дошло, я чуть не выронила чашку.

Заставила себя вдохнуть, выдохнуть – и опрометью кинулась к телефону…

Эллиот ворвался в аптеку весенней грозой.

– Где? – сипло спросил он.

Я молча указала на стол и закуталась в шаль. Меня била дрожь.

Выглядел лейтенант паршиво. Нос напоминал спелую сливу, волосы слиплись от испарины, глаза краснющие.

– Снимите отпечатки пальцев, – хрипло скомандовал Эллиот сержанту. И повернулся ко мне: – Значит, в молоке яд?

Я только кивнула. И ведь сама же эту пакость в дом принесла! Поэтому защита ее пропустила. Умно!

– Да они что, решили всех блондинов в городе извести? – лейтенант с досадой пригладил рукой темные волосы. – И вы, конечно, не знаете, кто пытался угостить вас отравой?

– Послушайте, лейтенант, – разозлилась я. – Вы что, думаете, это я ее туда налила?

Эллиот окинул меня ледяным взглядом.

– Даже в голову не приходило. Возможно, вы что-то видели или слышали?

Я покачала головой.

– Я спала. Но это вряд ли кто-то из соседей.

– Да уж, – он откашлялся и вынул из кармана платок. – Простите.

Пока Эллиот трубно прочищал нос, я порылась под конторкой, отмерила густо-зеленого настоя и протянула ему стаканчик.

– Пейте. Сразу не пройдет, но симптомы снимет.

Иначе толку-то с такого полицейского?

– Спасибо! – с чувством произнес он. Глотнул, прислушался к себе и поинтересовался: – Значит, никаких версий? Ну что же, будем работать…

Провозились они добрые два часа. Полицейские вдоль и поперек облазили крыльцо, взяли у меня отпечатки пальцев, пробы на анализ…

– Ничего, – с досадой констатировал Эллиот. Я могла собой гордиться. Говорил он все еще хрипловато, но уже гораздо бодрее. – Аккуратный, в перчатках работал. А где постовой?

– Сейчас придет, сэр! – почтительно откликнулся сержант. – Он уже сменился, из дома пришлось вызывать.

– Какой еще постовой? – вмешалась я, стараясь не морщиться.

Полицейские все переворошили, истоптали, обломали ветку яблони…

Я чувствовала себя птицей у разоренного гнезда.

Эллиот бросил на меня короткий взгляд. Потер кончик носа и признался нехотя:

– Я оставил полисмена на ночь. Приглядеть.

– О-о, – протянула я. – Спасибо за заботу.

– Не за что, – отмахнулся он. – Похоже, он все проспал. Погодите.

Прихватил сержанта и куда-то умчался.

Недалеко – я слышала голоса, стоя у кухонного окна. Надеюсь, они хоть мой аптекарский огородик не вытопчут?

Я прикусила мизинец. Какая теперь разница? Не до