Искатель, 2005 №5 - Виталий Калмыков

Многое из этого Джет уже видел в выпусках новостей. Многое, но далеко не все. И не так.

Не так близко, не так откровенно, не так реалистично, в конце концов.

Временами к горлу подкатывала тошнота, и Джета охватывало ощущение, что, придя сюда, он совершил страшную ошибку.

Дальше пошло еще хуже: огромные помещения полевых лазаретов, заполненные окровавленными, стонущими телами, осунувшиеся, почерневшие от усталости лица врачей. И гробы. Длинные — чуть не до горизонта — ряды цинковых гробов.

Джет понял, что пора уходить: если это и есть условия будущей службы, то лучше жить под забором и собирать милостыню. Однако оригинальная агитация! Странно, что после просмотра таких фильмов кто-то вообще идет служить в армию. Или их не всем показывают?

В соседей комнате военный и доктор склонились над небольшим экраном, демонстрирующим внутренность кабинета с сидящим перед головизором Дже-том.

— Нет, — военный покачал головой. — Не могу понять, как Генштаб разрешил показывать это все кандидатам! И ведь находятся идиоты, которые после такого просмотра идут служить в армию, — сам того не зная, озвучил он мысли Джета.

— И заметьте, капитан, таких идиотов очень много, гораздо больше, чем до введения этой программы. За последний год процент отсева снизился практически до нуля.

— Знаю, Макс, все знаю, — кивнул капитан. — И все равно не понимаю.

Макс вздохнул и откинулся в кресле.

— Хотите, объясню еще раз?

— Нет уж, уволь, — криво усмехнулся военный, с подозрением покосившись на доктора, — наслушался твоих лекций по самое «не хочу».

— Вы ведь умный человек, капитан, — задумчиво проговорил Макс. — Просто никак не можете преодолеть стереотипность своего мышления. Вы привыкли к тому, что заставить человека сделать то, чего хотите вы, а не он сам, можно только двумя способами — обмануть или вынудить. И никак не хотите поверить, что правда и добрая воля в данном случае может быть гораздо эффективнее лжи.

— Но не такая же правда! — возразил капитан, указывая на экран.

— Именно такая, — утвердительно кивнул доктор. — Мы ведь не показываем ему ничего нового, все это он уже сто раз видел в новостях. Может быть, в чуть приглаженном и отредактированном варианте, но видел. И если сейчас мы начнем ему показывать слащавые картинки героических армейских будней, то добьемся только одного: у него сложится устойчивое подсознательное ощущение, что его обманывают. Через месяц реальной службы это ощущение перерастет во вполне осознанную уверенность и, как следствие, — расторжение контракта, очередной плевок в сторону нечистоплотных армейских вербовщиков, и прекрасный повод для нового ужесточения законов о наборе на воинскую службу. Вам это надо?

— Красиво излагаешь, — похвалил капитан. — Слушал бы и слушал! Ну а что нам дают эти твои фильмы ужасов? Кроме, естественно, морального удовлетворения, получаемого Советом По Правам.

— Они дают нам нечто прямо противоположное тому, о чем я только что говорил. Мы получаем доверие кандидата. Убедившись с самого начала, что ему говорят правду, — заметьте, какой бы неприятной и невыгодной для нас с вами она ни была, — он начинает нам верить, и все, что он услышит от нас после этого, будет воспринято им уже совершенно некритически, как абсолютная истина.

— А что, на самом деле это не так? — с невинным видом поинтересовался военный.

— Не ловите меня на слове, капитан, — усмехнулся доктор. — Вы прекрасно знаете, что так. Но вас-то самого сильно волнуют проблемы с соблюдением прав человека на планете, удаленной от нас на бог знает сколько световых лет? Готовы вы по уши в дерьме рисковать жизнью ради установления там «подлинно демократического режима»?

Капитан погрозил доктору пальцем. Тот вяло отмахнулся в ответ:

— Бросьте вы, я уже давно вывел всех «жучков». А при нашем бюджете новые установят не скоро. — Он помолчал, потом вернулся к прерванной теме, чувствовалось, что ему хочется довести мысль до конца. — Так готовы? Думаю, нет. Даже за хорошие деньги. Иначе вы бы давно уже были там. Или, может, вы сразу и безоговорочно поверили в возможность воскрешения после смерти?

— А я и сейчас не верю, — негромко вставил военный.

— Вот видите! А эти ребята будут верить. И воевать они будут не из-под палки, не из-за денег, а за идею.

— И за вечную жизнь, — добавил капитан.

— Вечная жизнь — это только приманка. Согласен, весьма весомая… — доктор поднял палец, предупреждая возражения, готовые вырваться у капитана. — И абсолютно — я подчеркиваю! — абсолютно реальная, но всего лишь приманка. Для создания по-настоящему эффективной армии такой мотивации маловато. Поэтому воевать, повторюсь, они будут не за вечную жизнь, а свои убеждения.

— За свои? — уточнил военный. — Или за те, которые вы в них вложите?

— А какая разница? — пожал плечами доктор. — Воспринимать-то они их будут как свои. И заметьте: в дальнейшем ни у кого из них не возникнет ни малейших сомнений в том, что служить они пошли исключительно по собственному желанию, а не в результате чьих-то манипуляций с их сознанием.

— Ну да, — согласился капитан. — И ваши психокорректоры помогут им этих сомнений избежать.

— Зря вы так, — обиделся доктор. — Даже жесткое кодирование, при массе побочных эффектов, не дает стопроцентной гарантии результата, а психокорректоры — это всего лишь небольшая страховка. Для вашего же, заметьте, спокойствия.

Военный покивал головой:

— Заметил уже. — Он помолчал, глядя на экран; демонстрация ознакомительного курса продолжалась. — Н-да, похоже, обманывать было бы честнее.

Макс воззрился на него с изумлением.

— Ладно, полощи ему мозги дальше, а я пойду встречать следующего.

Капитан похлопал Макса по плечу и вышел из комнаты. Доктор задумчиво посмотрел ему вслед, потом, ухмыльнувшись, повернулся обратно к экрану.

Джет собирался вставать, когда перед ним вновь нарисовался уже знакомый военврач.

— Все, что вы только что видели, — правда. Горькая и жестокая правда о войне. И еще совсем недавно это была ВСЯ правда. Но сейчас положение изменилось.

Джет подумал немного и решил остаться. Собственно говоря, просмотр его ни к чему не обязывал, а идти обратно под холодный дождь как-то не очень хотелось. Поудобнее устроившись в кресле, он приготовился смотреть кино до конца.

В соседней комнате доктор щелкнул парой тумблеров, нажал несколько клавиш, и до Джета вдруг дошло, что военврач на самом деле говорит необычайно интересные вещи. Подавшись вперед, Джет весь обратился во внимание.

— Все изменилось благодаря вот этому, — военврач держал в пальцах какую-то штуковину размером с вишню. — Этот предмет содержит в себе секрет бессмертия.

Джет жадно