Женщина с глазами кошки - Алла Полянская

Дом по-настоящему большой, хотя на первый взгляд таким не кажется. Индианка, постоянно оглядываясь на меня, ведет нашу группу по коридору, потом открывает какие-то двери — ага, кажется, апартаменты хозяина. Логично, они ему больше не понадобятся, зато сюда никто не ввалится.

Конечно же, посреди комнаты огромная кровать. Кроме нее, здесь шкаф с бельем и одеждой, кресла, столик, вазы и сундук. Но мне это неинтересно, потому что я нашла ванную.

— Сюда никто не зайдет. Охрана снаружи.

Индианка говорит по-английски с жутким акцентом.

— Располагайтесь и отдохните, я скоро присоединюсь к вам, — бросаю я спасенным.

Мерион надула губы:

— Мне надо в ванную!

— Мне тоже туда надо. И это важнее. Следи за ними, чикита. Как твое имя?

— Меня зовут Мария, Койя. Я буду следить.

В шкафу у Педро полно одежды, некоторая совсем новая. Я выбираю себе чистую футболку и носки, прихватываю рюкзак и закрываюсь в ванной. Пена мягкая и ароматная, вода горячая и чистая. Сейчас бы еще поспать… Но не удастся. Что мне теперь делать с этой публикой? Луису досталась порция для взрослых, да и Эд недалеко отъехал. Да еще богатеи на мою голову. Как все запуталось…

Мне слышно, как Брекстон пытается поговорить с Марией.

— Почему ты называешь ее Койя?

— Она — Койя, Солнечная Властительница. Шаман рассказывал, и мы все знаем пророчество Виль-Таэна.

— О чем ты говоришь?

— Инка вернул на землю нашу Койю и двух Синчи, сыновей Виракочи. Так было сказано в пророчестве.

— Девчонка дикарка и болтает чушь. — Мерион в своем репертуаре. — Может, никогда не видела белых?

— Почему же? Наш гостеприимный хозяин был белым…

— Глупости! Наверняка мексиканец или что-то такое. Какой же он белый?

— Второй мужчина, судя по произношению, англичанин. Был англичанином, — поправляется Брекстон. Да и к нам девушка не выказывает никакого почтения, тогда как мисс Величко вызывает у нее буквально трепет, если не сказать страх Божий. Нет, здесь что-то другое. Вы видите рисунок на груди мистера Краузе? Такой же я заметил на плече у мисс Величко. И у незнакомца, который лежит на кровати, я уверен, тоже где-то есть такой рисунок. Керри?

— Да, я на груди у него видела.

— Вот видите! С уверенностью могу сказать, что когда мы садились в самолет, у мисс Величко этого рисунка не было, иначе я бы обязательно заметил. Подозреваю, мистер Краузе тоже раздобыл его уже после падения самолета. Что-то случилось с ними в джунглях такое, что заставляет дикарку относиться к ним с обожанием. И я хотел бы знать, что именно. Нужно спросить у мисс Величко…

— Так она нам и скажет! — Джейк хохотнул. — Скорее вам горло перегрызет, чем что-то объяснит. Чем-то мы ее ужасно раздражаем.

— Вообще-то неудивительно. Разве вы сами себя сейчас не раздражаете? Наш общественный статус наложил на нас свой отпечаток: мы привыкли действовать определенным образом, общаться с людьми тоже определенным образом, разделяя их на касты. Но это все там, в нашем мире. А здесь такие вещи не проходят, здесь другой мир, мы же продолжаем вести себя по-прежнему, словно и тут сохраняем свой статус. На самом деле мы его утратили в тот момент, когда отказал мотор нашего самолета. Мисс Величко это поняла, а мы — нет. Вот и все.

— Как-то уж слишком сложно вы, Фрэнк, изъясняетесь, — хмыкает Хиксли-младший.