Убийство на бис - Алексей Макеев

Женщина умолкла, но Гуров чувствовал, что она еще не выговорилась до конца, и не торопил ее.

Скоро Виктория Павловна продолжила:

— Я все время боялась, что с ним что-то случится: он умрет от передозировки, его убьют или же приключится еще что-нибудь. Я видела, что время идет, а ничего не меняется. Сын оставался прежним, деньги и нервы уходили впустую. Я нанимала врачей, устраивала его в хорошие клиники. Они помогали, но лишь на время. Потом все начиналось заново. Я постоянно ждала конца, даже не знаю, какого именно. Поэтому теперь, когда сына арестовали, я не паникую по этому поводу. Если ему грозит тюрьма — пусть. Я не стану вмешиваться. Не потому, что мне на него наплевать. Может быть, хотя бы там, пусть в жутких условиях, но он научится наконец-то жить без этих проклятых инъекций. — Мать смотрела в пространство сухими жгучими глазами.

Гуров понимал ее. Но, кажется, она не до конца уяснила всю сложность ситуации.

— Виктория Павловна! — снова заговорил полковник. — Возвращаюсь к своему вопросу. Возможно, я не совсем удачно его сформулировал. Вы думаете, что Сергея обвиняют в ограблении магазина?

— А разве нет? — Она первый раз за время беседы взглянула в лицо сыщику.

— Не совсем. Совершая ограбление, он применил оружие. У него был когда-нибудь пистолет?

— Да что вы! — испуганно сказала Рудакова. — Никогда! Откуда?

— Вот и меня занимает тот же вопрос. — Полковник в упор посмотрел на нее. — Откуда у вашего сына пистолет, из которого была убита Анна Кристаллер?

С полминуты в кабинете висела тишина. Виктория Павловна смотрела на полковника. По мере того как до нее доходило осознание сказанного им, глаза ее становились все больше и больше.

— Как? — наконец выдохнула она. — Такого не может быть!

— Ваш сын когда-нибудь бывал в доме Анны?

— Да, он иногда заходил ко мне.

— А в вечер убийства?

Глаза Виктории стали бегать из стороны в сторону, и Гуров понял, что он на верном пути.

— Ваш сын был там, — убежденно сказал Лев Иванович. — Именно о нем вы говорили с Лейбманом, а вовсе не о вине. Что вы хотели от этого человека? — Поскольку Виктория молчала, Гурову пришлось осторожно достать из рукава еще один припрятанный козырь, который он остерегался показывать раньше времени. — Жанна Саакян в курсе того, что вы принимали Сергея у Анны?

Рудакова вздрогнула, будто ее ударили по лицу. Для Гурова это было лучшим ответом.

Теперь он продолжал смелее:

— Вы, Виктория Павловна, боитесь того, что это станет известно. Но я уже все знаю, понимаете? В отличие от других я не стану вас шантажировать этим обстоятельством, более того, могу вам помочь. Что хотела от вас Саакян в обмен на сохранение этой тайны? Денег?

Рудакова судорожно сцепила руки на коленях и выговорила:

— Если бы денег! Да она отлично знает, что у меня их нет! Саакян хотела, чтобы я поставляла ей сведения о личной жизни покойной Анны и добавляла туда побольше всякой грязи. Она потом могла бы писать свои поганые статейки, основываясь на данных, полученных из «компетентного источника».

— И что, вы согласились?

— Я сказала, что мне надо подумать. Она посоветовала размышлять побыстрее, сказала, что свяжется со мной, и высадила меня. Пока не звонила. Я просто не знаю, что мне теперь делать! — в отчаянии воскликнула она.

— Вам нечего бояться Саакян. Ваш сын так и так в полиции. Так что если она позвонит, можете спокойно посоветовать ей обратиться со своими сведениями о нем непосредственно ко мне. Дайте этой даме мой телефон. — Гуров улыбнулся. — А если серьезно, то Саакян я беру на себя. Вам категорически не следует идти у нее на поводу.

— Да я бы и не смогла, — сказала Рудакова. — Испачкаться этой грязью — увольте!

— Вот и хорошо. А теперь расскажите мне подробно о визите вашего сына в дом Анны, — сказал Гуров. — Во сколько это было?

— Около десяти, — тихо сказала Виктория.

— А как он прошел? Почему его никто не видел?

— В доме есть второй выход. С тыльной стороны. О нем мало кто знает, он удачно замаскирован. Охраны там нет, в него практически никто не входит. Он служил для личных целей. Например, через него выходила Анна, когда не хотела, чтобы об этом знали. Ключи от него имеются только у очень узкого круга лиц. Они были у самой Анны, у меня и у Эдика. Сергей позвонил мне, я велела ему подойти к заднему входу и впустила его. Он себя чувствовал совсем плохо и просил денег.

— На дозу?

— Да, — еле слышно ответила Виктория.

— И что же вы?

— Я сначала сказала, что у меня нет. Но он чувствовал себя совсем плохо. Словом, я решила их раздобыть.

— И обратились к Анне?

— Что вы! Она ни за что не дала бы. Хотя сама!.. — неожиданно зло сказала Виктория.

— Что сама? — переспросил Гуров.

— Ничего, — сухо заявила Виктория. — Только наркотики-то у нее в туалетном столике не случайно нашли.

— Она их употребляла?

Виктория вздохнула и ответила:

— Наркоманкой Анна не была. Так, баловалась, позволяла себе иногда. Денег-то у нее хватало! Это мой Сережа всякую дрянь колет, от которой все внутренние органы разваливаются, а она вообще до шприца не дотрагивалась. Нюхала что-то, какие-то таблетки иногда пила. Но нечасто. Все эти штучки, конечно, стоили дорого.

— Как это отражалось на ее настроении, самочувствии?

— По-разному. Когда веселая становилась, буквально летала, новыми идеями всякими брызгала. Иногда наоборот, вся расслабленная, спокойная. Но чтобы дурная стала — никогда такого не было.

— Понятно. Так что же вы сделали?

— Я подумала, что можно попросить у Льва Хаимовича. Он в курсе моей семейной истории, знает про Сережу. Я у него даже как-то на лечение в германской клинике занимала деньги, потом постепенно рассчитывалась. Работать приходилось как лошади, весь дом на себе везла, только чтобы Анна не выгоняла. Она вычитала у меня из зарплаты в счет долга. Так удобнее рассчитываться. Тем более что жила я при ней бесплатно, и питание тоже дармовое. А что мне еще надо-то? Даже одеждой она меня снабжала. — Виктория окинула саму себя с головы до ног, и Гуров увидел, что ей очень неприятны эти наряды с барского плеча.

Анна небрежно кинула ей подачку, которой Виктория вынуждена была довольствоваться.

— Одним словом, Лейбман мне денег не дал, — продолжала Рудакова. — Отказал наотрез. На лечение, говорит, дал бы, а на дозу — нет. Предложил налить Сереже водки — якобы она ломку снимает. Я уж почти было согласилась, но тут мне пришла идея получше. — Рудакова вдруг замолчала и отвела взгляд.

Гуров понял, что ей очень стыдно рассказывать о том, что произошло дальше.