Все учесть невозможно - Марина Серова

— Стас убил Лешу?

— Нет. Леша просто оступился.

Я сама пыталась убедить себя в том, что все было именно так.

— Он оступился и упал.

Мельников сделал вид, что поверил мне. В конце концов, Стас был ранен, когда спасал меня.

— То есть фактически этого Лешу покарал господь? — пошутил Андрей.

— Выходит, что так.

— А Людмила? Она здесь при чем?

«Да ни при чем, — подумала я. — Просто она все знала. Про эту дискету, и про завещание. Вела подпольную борьбу, находя в этом кайф. Может, я бы не злилась на нее так, если бы не риск, которому подвергался Федька». Вспомнив свою игру с Ириной, я улыбнулась. Люблю вводить людей в заблуждение… Работа у меня такая. Она ведь вполне серьезно воспринимала мои фантазии на тему… Если бы я не играла, то не пила бы шампанское!

— Кстати, — попросила я, — достань кетчуп…

Он полез в холодильник.

— А где он?

Я посмотрела в холодильник. Черт, куда же он мог подеваться? Я была уверена в том, что убрала его туда.

— Ладно, — решила я. — Спагетти без кетчупа — это несъедобно. Сейчас схожу в магазин.

— Давай поищем, — предложил Андрюшка. — Может, ты его не в холодильник сунула?

— А может, его вообще не было? — съехидничала я.

Затем накинула куртку и вышла на улицу.

Стало немного теплее. Ветер стих.

Я купила новый кетчуп и возвращалась. Голова стала проясняться.

На углу стояла пышная женщина с лихо закрученной вокруг головы косой и взывала:

— Купите газету «Трудовая жизнь»! Помогите Партии трудового народа!

Услышав знакомое словосочетание, я остановилась. С холодной ненавистью посмотрела на эту женщину с розовыми щеками и задором первой комсомолки, призывающей «помочь защитникам интересов бедноты». Какой-то старик дрожащей рукой протянул ей мелочь, которую она приняла с брезгливой гримасой, протянув ему газету.

— Мне не надо, дочка… — покачал головой старик. — Я просто помочь…

И он пошел дальше. Я смотрела ему вслед. Вспоминала старушку, там, возле халивинского дома. Потом в голову полезли воспоминания о Халивине, о Леше, об Ирине… Об амбалах, похитивших меня с этого самого места. Я взглянула на кетчуп.

— Что ж, надо помочь, — пробормотала я. — Раз партия помирает с голоду…

Я направилась к женщине. Она поняла, что я не отношусь к поклонникам партии. Отшатнулась. Конечно, у меня не получился такой же змеиный взгляд, как у Ирины. «Но тоже ничего», — решила я.

Женщина начала собираться, прижимая к груди газетки.

— Возьмите, — остановила я ее, протягивая ей кетчуп.

— Зачем? — пробормотала она, пытаясь оттолкнуть от себя бутылку. — Нам нужны деньги…

— Голодному и кетчуп в радость, — назидательно произнесла я и, резко развернувшись, пошла прочь.

* * *

Андрей явно волновался.

— Слушай, почему ты ходила так долго? — накинулся он на меня.

Я рассмеялась.

— Кстати, я вспомнила, куда я засунула бутылку с кетчупом, — сообщила я, извлекая ее из кухонного шкафа.

— А куда же ты ходила?

— Покупать кетчуп для Партии трудового народа, — ответила я. — Чтобы они не умерли с голоду.

Андрей фыркнул.

— Да, а тебе интересно, что на самом деле было в завещании?

Он пожал плечами:

— Думаю, что речь идет о куче денег.

— Нет, милый, ты не догадаешься ни за что.

Я наблюдала за его потугами сообразить, что же там такое — в этом самом завещании, из-за которого произошло столько сражений на свежем и не очень свежем воздухе.

— Ну?

— Может, там вилла в Швейцарии?.. — предположил он неуверенно.

— Банально. Нет.

Наконец я сжалилась:

— Ладно, так и быть… Дело в том, что Халивин обожал рисовать. Исключительно ангелов. Так вот, в завещании он написал именно о них. Он оставил свои шедевры детскому дому номер семь, и Дому престарелых, а самого обожаемого ангела завещал любимой жене.

Андрей сначала переваривал полученную информацию, а потом начал смеяться. Когда до него наконец дошло.

— Слушай, но это же анекдот! Вся эта возня, выходит, была из-за намалеванных ангелов?

— Ага, — безмятежно кивнула я, — из-за них. Никто же не мог представить, что является самым дорогим для такой странной личности, как Халивин.

* * *

Решив, что Ирину можно вполне притянуть к ответственности за киднеппинг и покушение на убийство, мы расстались.

Я отдыхала, слушая музыку и отпивая маленькими глоточками кофе. Господи, как мне было хорошо!

Ненужные воспоминания стирались из моей памяти под влиянием приятной нирваны, в которую я позволила себе погрузиться.

Звонок в дверь меня разозлил.

— Господи, если это клиент, я его убью! — взорвалась я.

Открыв дверь, я уже приготовилась сообщить, что у меня выходной, что я вообще нуждаюсь в отдыхе и пусть обращаются к другому детективу.

Но они стояли вдвоем, взявшись за руки, и загадочно молчали.

Федька и Татьяна.

— Мы пришли сказать вам спасибо, — решилась Танька первой.

— Проходите, — кивнула я.

— А Стас не смог. Он еще не совсем в порядке. Но он просил вам передать вот это.

Он протянул мне дискету. С надписью «Секретные материалы».

— Зачем она мне? — спросила я.

— Не знаю, — передернул плечом Федька. — Посмотрите.

Я прошла к компьютеру. Наконец-то я узнаю, что было записано на этой чертовой дискете, из-за которой…

Ладно. Не буду вспоминать. Надоело.

На экране появилось странное предложение. Поступило оно явно не от Халивина.

«Ты выйдешь за меня замуж?»

Я задумалась. Скорей всего нет. С какой радости? В конце концов, это будет несправедливо по отношению ко всем мужчинам, которым я отказала раньше…

Но не каждый из них рисковал из-за меня своей жизнью.

— Что ему передать? — услышала я за спиной Федькин голос.

— Сама скажу ему потом, — ответила я. — При встрече…

До этого у меня по крайней мере будет время подумать.