Изгнание в Индию - Арам Тер-Газарян

Поезд ехал вдоль бесконечных сибирских лесов. После степей Манчжурии и Монголии, Анна никак не могла привыкнуть к тому, что вокруг нет открытого пространства. Два дня в купе первого класса, мадмуазель Буиссон, учительница французского языка, возвращавшаяся на родину через Россию, постоянно бросала короткие взгляды в окно, чтобы убедиться, что ей не кажется и за окном на самом деле стоит стена из деревьев, а не пыльная голая холмистая долина, к которой она привыкла, переезжая вместе с русским полком от одного населенного пункта к другому, пока не добралась до Красноярска.

Русские офицеры были галантны, и как назло, все до одного безукоризненно говорили по-французски. Анне, чтобы объяснить свое английское произношение, на ходу пришлось придумывать историю о том, что она выросла в Калькутте, и что на самом деле является наполовину англичанкой, а французскому обучил ее – отец. Узнав об этом, офицеры заговорили с ней на английском, что тут же упростило ее жизнь.

В Краноярске ей помогли найти хорошие комнаты, чтобы отдохнуть от дороги, и через несколько дней, когда полк покинул город, она купила билет до Санкт-Петербурга в лучший вагон, и продолжила свое путешествие.

Она старалась не выходить из купе – в вагоне возвращались обратно два молодых английских офицера. Они без умолку болтали в коридоре обо всем подряд и, куря папиросы, только изредка возвращались в купе, чтобы поесть, почитать или отдохнуть.

– Ты помнишь ту историю про женщину, которую продержали в лечебнице для душевнобольных целых семь лет? – спросил в один из дней один из них.

– Ну, да.

– Вот почитай! Я только что купил газету. Тут, в Казани, проходит какая-то международная ярмарка и для иностранцев организовали доставку газет со всего мира.

– Оставь. Потом прочитаю, – сказал другой.

– Нет. Ну, только подумать, – не унимался второй. – Эта несчастная оказалась мошенницей.

– Как это так?

– Сыщики выяснили, что она самая что ни на есть настоящая сумасшедшая преступница. Ее изловили в Бомбее. Она действительно покушалась на жизнь мужа. Более того, управление здравоохранения отправило в больницу целую роту психиатров, и они признали всех, содержащихся там женщин душевнобольными. Детективов, расследовавших это дело, уволили из полиции, потому что они решили сделать на всей этой истории себе имя. А газету суд оштрафовал на десять тысяч франков.

– Интересная развязка. И что дальше? – заинтересовался второй.

– Выяснилось, что преступница перед побегом жестоко убила троих охранников, еще одну больную и помощника главного врача больницы. Причем, как – сожгла их заживо в помещении морга.

– Ничего себе!

– А что же касается наследства отца, то оно составляло всего три тысячи фунтов. Сотрудники банка признались, что сыщики из Скотланд-Ярда грозили посадить их родных, живущих в Англии, под надуманными предлогами. А мужа отпустили. Он вернулся дальше управлять своим оружейным заводом.

Анна, собиравшаяся выйти в коридор, чтобы пройти в вагон-ресторан, застыла в купе, держась за ручку двери.

Простояв так еще много времени, она села на диван и просидела так, не двигаясь, несколько часов. Она опять оказалась вне закона. Более того, Кларк и те, кто над ним, перевернули все с ног на голову.

«Видимо, за меня выдали, какую-нибудь бродяжку, которая и рада была попасть в больницу на полный пансиона», – это была первая законченная мысль, которая возникла у нее в голове впервые за много часов после услышанного.

«Мы совершили с тобой серьезную ошибку, Аравинда, – подумала она. – Теперь мне деваться точно некуда – буду биться до последнего».

Она достала из саквояжа список сослуживцев старика, тетрадь для записей, перо, чернила, и принялась строчить письма.

«Уважаемый, мистер! Вам привет от Аравинды из Бангалора. Вашего друга и сослуживца по Индийской компании. Он просил вам передать, что с теплотой вспоминает те добрые дни, и передал через меня вам небольшой сувенир».

Анна задумалась и закончила первое письмо: «Я прибуду в Манчестер только поздней осенью. Прошу, если у Вас возникло желание получить подарок от своего давнишнего друга, отправить ответ на главный Лондонский почтамт, на имя мистера Макхогена».

* * *

Поздней январской ночью, когда погрузившийся в черную тучу тумана и угольной гари, весь Лондон тихо спал в прогретых железными печками и каминами комнатах, мелкий зимний дождь громко стучал подмерзшими каплями по крышам домов, в большом особняке на окраине Мэрилебона, окруженном огромным густым садом, загорелся свет. Никто, кроме связанной прислуги не слышал выстрела, раздавшегося в одной из комнат этого дома.

– Мерзкий подонок! – кричала Анна. – Я разорву тебя на части!

Она прыгнула на кровать, и вне себя от бешенства начала колотить испуганное лицо оружейного магната. Двое пожилых мужчин оттащили ее.

– Тихо, мисс Лансер, не губите свое здоровье такими переживаниями! – приговаривали мужчины.

Еще один молодой стоял у дверей спальни с пистолетом наготове.

Внизу шестеро молодчиков. Все они, вместе с юношей, стоявшим в спальне, были сыновьями двух мужчин, удерживавших Анну. Это были сослуживцы Аравинды. Только они из всего длинного списка оказались живыми или в силах пойти на такое серьезное предприятие. Тем, кто был уже слишком стар, или показался Анне не вполне надежным, она от имени скончавшегося, хоть никогда и не существовавшего капрала Макгохена, передала дешевые сувениры, которыми были полны лавки колониальных торговцев.