Законник - Семен Данилюк

– Ух, ты! – перебил его Симка.

Выходящие в холл двери были покрыты в верхней, застекленной части наборной мозаикой с изображением дельфинов, плещущихся в морской волне.

– Супер! – с искренним восхищением оценил Матусёнок.

– Доча развлекается, – благодарно пояснила Серебрянская. – В своё время хотела поступать в Строгановское… Доча! Мы пришли!

– крикнула она вглубь квартиры, заглянула в одну из комнат. Отодвинулась, пропуская гостей:

– Прошу…Приболели мы.

Арина сидела в кровати, опершись на высокую подушку, с чашкой дымящегося молока в левой, прижатой к телу руке. Правой манипулировала на мониторе лежащего поверх одеяла ноутбука. Она без интереса кивнула Гулевскому и Стремянному. Но, завидев за ними озирающегося Матусёнка, вспыхнула, непроизвольно оправила волосы и подтянула одеяло.

Отвечая на озабоченный взгляд матери, достала из-под мышки градусник, глянула и тут же стряхнула:

– Нормально.

Заметила, как нахмурилась мать:

– Ну, почти нормально.

По приглашению хозяек, гости придвинули стулья к кровати, поставили поверх распростертой на паркете шкуры белого медведя.

Стремянный выудил окаймленный металлическим ободочком блокнот, с важностью раскрыл.

При виде допотопного приспособления Арина сомневающеся глянула на мать:

– Может, всё-таки не стоит, ма? Подставим человека.

– Аринушка! Ну что ж опять заново? – Беата укоризненно покачала головой. – Разве рассказать о том, что видела, – значит, кого-то подставить? Если там ничего нет, так ничего и не будет… У нас ведь элитный комплекс, – объяснилась она. – Вип на випе: вице-мэр; пара министров, несколько олигархов. Малейшая тень и…

– Даже не сомневайтесь, – успокоил мать и дочь Матусёнок.

– Прежде чем вашу информацию пустить дальше, тщательно перепроверим. Так что ничьё имя зря трепать не станут.

Он всё не отводил глаз от лица Арины. Гулевский присмотрелся внимательней, – искорки в глазах девочки, что обнаружил он при первой встрече, ожили.

– Да мне-то, в общем… – Арина независимо поджала губки. – Видела я одного из этих ваших отравителей, – она чуть развернула ноутбук, ткнула в фото Опёнкина. – Собиралась вечером к подруге, как раз подошла к проходной. Они стояли вдвоем метрах в пяти от входа, возле «Мерседеса». Это было как раз на другой день после убийства.

– Откуда такая точность? – тут же встрял Матусёнок. – Я к тому, что об убийстве стало известно позже. Мало ли кто с кем разговаривает у входа. А тут! Чтоб даже дату запомнить!

– Не верите, могу вообще не рассказывать, – отчего-то вспылила больная. Под укоризненным взглядом матери смилостивилась.

– Если б только разговаривали, может, и не запомнила бы, – снисходительно объяснилась она. – Только они не разговаривали, они лаялись. И – руками махали! Даже подумала, не драка ли. Потому и отложилось. Ну, и потом больно не соответствовали друг другу. Опёнкин этот, – она презрительно ткнула в сторону потухшего экрана, – чмо и есть чмо. В каком-то тулупишке задрипанном. А наш-то в костюмчике от Версаче из своего «Мерина» выскочил. Ясно, что тот его подкараулил.

Беата кивнула.

– Всё это происходило на глазах охранников, – подтвердила она.

– Они даже повыскакивали из будки, чтоб вступиться за жильца. Но тот странно себя повёл. Как увидел их, потом Аринку мою, переменился в лице, втиснул Опёнкина этого в свою машину, развернулся и увёз. Хотя перед этим собирался заехать на территорию. Там же, кстати, оказалась мой диспетчер Нелли. Она тоже эту сцену запомнила. Дату по журналу дежурств восстановили.

– Так кто именно? – Стремянный деловито щелкнул авторучкой.

Арина еще раз глянула на мать.

– Один из наших випов, – ответила за неё Беата. – Сын заместителя Главы президентской Администрации. Георгий Юрьевич Судин. Отец ему год назад у нас квартиру купил.

Выпавший блокнот звенькнул о стекло на журнальном столике.

Мать и дочь удивленно переглянулись, – оба старших гостя замерли с застывшими лицами.

– Вам это имя что-то говорит? – заметила Беата.

Гулевский заторможено кивнул.

– Может, совпадение, – уныло протянул он.

Стремянный послюнявил ладонь, огладил ёжик на голове, будто опасался, что волосы встали дыбом.

– Теперь хотя бы понятно, почему они у черта на куличках оказались, – буркнул он. – В ресторане наверняка Егора Судина поджидали. И зачем к Товариществу попёрлись, проясняется. К товарищу за подмогой добирались. Во всяком случае, выстраивается цепочка.

– Но почему?! – Гулевский только что не взмолился.

Стремянный удрученно повел плечом.

– Вот это и предстоит узнать, – он цедил слова, будто пазл на ходу складывал. – Если не забыл, и Котька, и Судин – это фармакологическая компания при Администрации. Чем Егор Судин не поставщик азалептина? М-да. С этой стороны очень любопытный пасьянс может состояться. Тут тебе не рядовые версии, а с золочеными нитками.

В нем вновь торжествовал сыщик.

– Хочешь расколоть Опёнкина? – догадался Гулевский.

– Пренепременно, – Стремянный принялся нетерпеливо тыкать блокнот в узкий карман. – Как мыслишь, опер? – обратился он к Матусёнку.

– Рупь за сто расколем, – косясь на Арину, с важностью подтвердил Симка. – Если азалептин и впрямь поставлял Егор Судин, то смысла покрывать его у Опёнкина больше нет. Теперь-то понятно, почему упорно молчал: знал, кто папенька. И рассчитывал на помощь сверху за то, что не сдал. А раз мы сынка расшифровали, какая после этого помощь? После этого – спасайся кто может!

Беата осторожно вмешалась:

– Но вы хоть понимаете, что может начаться, если и впрямь подтвердится, что сын…

– Потому и тороплюсь, – Стремянный кивнул, откланиваясь. Жестом поднял Матусёнка. Тот повернулся попрощаться с Ариной. Но девушка лежала с закрытыми глазами, разметавшись по подушке, и хрипло дышала.

Симка вопросительно посмотрел на Беату. Та провела тыльной стороной ладони по потному лбу дочери.

– Я ей снотворного дала, – объяснилась она.

– Надеюсь, не азалептинчику, – не удержался Стремянный.

По знаку Беаты, все вышли в коридор. Мужчины потянулись к одежде.

Из спальни донёсся стон. Беата встревожилась.

– Как бы опять не пришлось Скорую вызывать… – пожаловалась она. Оборотилась к Гулевскому. – Ты не задержишься? Боюсь, может помощь понадобиться.

– Задержится, задержится, – ответил за Гулевского Стремянный. Он ухватил с вешалки куртку, одновременно принялся всовывать ступни в туфли, в спешке сминая задники. – У такой очаровательной хозяйки, и не задержаться. Это ж полным обалдуем надо быть. Я б и сам всей душой, если б не неотлога…