Сэндвич с пеплом и фазаном - Алан Брэдли

– Что, если, осмелюсь спросить, радиатор заполнен антифризом? – спросила она, и ее голос прямо-таки сочился сарказмом. – Помни, Гремли, мы живем в суровом северном климате, а не в краю мумифицированных фараонов, как ты соблаговолила предположить.

Кто-то из девочек послушно захихикал. Но другие нет. Какой-то смутный образ мелькнул на краешке моего сознания и тут же исчез.

– Озеро, – предположила Скарлетт. – Мы можем зачерпнуть воду ведром и вскипятить.

– Это соленая воды, – перебила ее Гремли. – От соленой воды нам будет плохо!

– Это не соленая вода, – возразила Скарлетт, яростно обмахивая лицо, которое покраснело еще сильнее. – Любой дурак знает, что Великие озера…

– Девочки! Девочки! Девочки! – прокричала мисс Моут, с удивительной скоростью крутя колоса, въезжая в середину нашей маленькой группки, словно римская колесница, и чуть не сшибая нас с ног.

Я впервые заметила, что Семерка молчит. Мне пришло в голову, что некоторые ее члены, например Джумбо, поскольку она старшая ученица, наверняка уже участвовали в этом занятии и знали «правильные» ответы.

В таком случае почему же она здесь? Почему она молчит? Ей приказали? Или вся эта дурацкая вечеринка устроена про мою честь? Или для тех из нас, кто пришел в школу последними?

Тогда кто из нас игроки, а кто зрители в этой шараде?

Я решила внести свой вклад.

– Воду можно добыть, – заговорила я, – если найти нижнюю точку рельефа и соорудить конденсационную ловушку.

В конце концов, мои дни в организации девочек-скаутов не прошли совсем уж напрасно.

– Верно, – рявкнула мисс Моут. – Боулз продемонстрирует правильную технику.

Боулз? Я не понимала, о ком она говорит, пока Джумбо не двинулась вниз по уклону на запад. Точно, Боулз – это же фамилия Джумбо.

Мисс Моут не последовала за нами, когда мы пошли за Джумбо.

На дне овражка Джумбо вытащила из-за дерева ржавую садовую лопатку.

– Первое: будь всегда готов, – сказала она и принялась копать.

Было очевидно – по крайней мере, для меня, – что она это уже делала, причем на этом самом месте. Земля здесь была необычно мягкая.

– Дай сюда свой макинтош, Дрюс, – приказала она, и Дрюс неохотно протянула ей тугой водонепроницаемый сверток.

– Дрюс всегда готова, не так ли, Дрюс?

– Да, Джумбо, – послушно сказала Дрюс. – Только будь осторожна. Мама сказала, что вышибет из меня мозги, если я его испорчу.

– Никакой опасности, – ответила Джумбо, и все, даже Дрюс, улыбнулись, когда она продолжила копать.

Скарлетт и я стояли рядом, наблюдая за ней.

– Насчет Брейзеноуз, – тихо произнесла я, не отводя глаз от увеличивающейся дыры в земле.

Глаза Скарлетт расширились, словно блюдца.

– Я видела ее прошлой ночью, – прошептала она.

– Что?

Я так удивилась, что не смогла сдержаться.

– А ну-ка, вы двое, – сказала Джумбо, – прекратите болтать и смотрите внимательно. Это серьезно. Я не собираюсь получить черную метку из-за вас, бездельниц.

Меня поймали. Шевели мозгами, Флавия.

Я поднесла руку ко рту и быстро отвернулась. Стоя спиной к Джумбо, я засунула средний палец себе в горло и хорошенько надавила на небный язычок.

Небный язычок – это маленький отросток из плоти, находящийся в задней части глотки, и его единственное предназначение, насколько мне известно, – это быстро вызвать рвоту при необходимости, вот как сейчас.

Я повернулась, сделала несколько неверных шагов, и меня стошнило прямо на конденсационную ловушку Джумбо.

И макинтош Дрюс.

Вполне убедительно.

– Прости, Дрюс, – сказала я, пытаясь изобразить раскаяние. – Должно быть, меня укачало в автобусе.

– Ой, бедняжечка, – произнесла Джумбо. – Извини. Я думала, ты просто дурачишься. Честно.

Еще лучше, чем я ожидала. И сочувствие, и извинение.

Я изящно отмахнулась и на неверных ногах отошла к ближайшему дереву.

– Поди с ней, Скарлетт. Принеси ей попить чего-нибудь холодного. Возьми в автобусе.

Так и получилось, что Скарлетт и я удобно устроились под вязом, наблюдая, как остальные вычищают конденсационную ловушку.

Что подтверждает истинность старой пословицы: за черной полосой следует белая, самое темное время перед рассветом и прочая, и прочая.

– А теперь, – сказала я, – расскажи мне про Брейзеноуз.

Скарлетт разинула рот.

– Ты поразительна, – заявила она.

– Не более чем ты, Амелия, – ответила я, осознавая, что с момента моего приезда в женскую академию мисс Бодикот она первый человек, к которому я осмелилась обратиться по имени.

– Ты со своим удушьем натолкнула меня на эту мысль, – объяснила она. – Нет! Не смейся, они заметят.

В ответ Скарлетт намочила носовой платок и с преувеличенным беспокойством приложила его к моему, как предполагалось, перегретому лбу.

– Ах ты мошенница! – тихо, но изумленно прошептала она, создавая имитацию пота на моем лице.

– Насчет Брейзеноуз, – напомнила я. – Расскажи мне факты.

– Я видела ее прошлым вечером.

Она помолчала, дабы ее слова произвели должное впечатление.

– Видела? Я думала, она исчезла. Я думала, ее убила мисс Фолторн или еще кто-то. Я думала, она мертва.

– Я тоже, – ответила Скарлетт, – и все остальные думали так же.

Несколько секунд мой мозг бешено вращался, словно столб ограждения, унесенный торнадо, словно соломинка, как это показывают на фотографиях: подлинная сила невозможного.

– Ты уверена? – переспросила я.

– Разумеется, я уверена, – ответила Скарлетт, бросив на меня укоризненный взгляд. – Я узнаю ее где угодно.

Она произнесла эти слова с такой уверенностью, что я поняла: это правда.

– Где это было? – продолжила расспросы я. – И когда?

– Прошлым вечером. Сразу после уроков. Она вышла из прачечной.

Бог мой! Прямо как в викторианских романах ужасов, которые читает Даффи: «Леди в белом» или что-то вроде. Привидение мелькнуло и исчезло.

Я схватила Скарлетт за запястье и помешала ей промакивать мой лоб, потому что ее действия стали настолько механическими, что могли скорее привлечь ненужное внимание, чем отвлечь его.

– Расскажи мне все, – попросила я. – С самого начала.

В пятидесяти ярдах от нас две группы девочек объединились и, после того как конденсационная ловушка наполнилась, под присмотром Джумбо меланхолично копали еще одну яму.