Ева - Джеймс Хедли Чейз

– Я ужасно выгляжу, да? – спросила женщина. Она откинулась на подушки и вытянулась всем телом. – Мне все равно. Сегодня мне все безразлично.

– У меня такое же настроение. Поэтому я и пришел к тебе, – сказал я, глядя сверху вниз на ее бледное, измученное лицо. Под глазами у Евы были мешки, и две линии на переносице залегли глубокими морщинками. – Давай поскучаем вместе. Поедем куда-нибудь позавтракать?

– Нет. Не надоедай мне, – отозвалась с ленцой Ева.

– Не упрямься же, – сказал я. – Мы позавтракаем, и ты тут же вернешься домой, если захочешь. Поедем, не будь такой несговорчивой!

Она посмотрела на меня. Я почувствовал, что она уже колеблется.

– Не знаю, – медленно проговорила она, словно соглашаясь, и тут же пошла на попятную: – Надо будет одеваться. А мне лень! Нет, Клив, я не поеду!

Я взял руки Евы и притянул к себе. Ее тело касалось моего.

– Ты поедешь, – твердо сказал я. – Я хочу, чтобы ты одела платье. А что ты выберешь?

Ева вырвалась, но к гардеробу все-таки подошла.

– Не знаю, – ответила она и зевнула. – Я устала и никуда не хочу уходить из дома.

Я открыл платяной шкаф и увидел около полудюжины прекрасно сшитых костюмов разных фасонов.

– Может быть, ты наденешь сегодня для разнообразия платье? – спросил я. – Почему ты всегда так строга в выборе одежды? Как бы я хотел увидеть тебя в каком-нибудь прозрачном платье. Ты бы от этого только выиграла. Оно подчеркнуло бы твою женственность.

– Хватит, Клив, я сама знаю, что мне больше идет, – сказала Ева, вынув из гардероба и снимая с вешалки серый костюм. – Вот что я выбрала. Нравится?

– Конечно. А теперь беги в ванную, – сказал я, садясь на кровать. – Я выкурю сигарету и подожду тебя.

– Я мигом, – сказала Ева довольно бодро, закрывая шкаф.

Пока она была в ванной, я ходил взад и вперед по комнате. Открывал ящики, заглядывая внутрь, и снова задвигал их. Передвигая стеклянные фигурки животных, я подумал о муже Евы. В комнате царила атмосфера какой-то мрачной таинственности. Сколько постыдных тайн хранят стены этой спальни, сколько здесь побывало мужчин! Мужчин, которые приходили сюда украдкой, которых охватил бы страх, если бы их друзья узнали о посещениях этого дома. Эти мысли расстроили меня. Я злился, чувствуя, что все мои попытки завоевать Еву не дадут никаких результатов. Мне была ненавистна мысль, что я должен делить ее со всеми теми мужчинами, которые являются сюда. В конце концов атмосфера, царящая в спальне, стала настолько невыносимой, что я выскочил в коридор и крикнул Еве, чтобы она поторопилась.

– Сейчас иду! – отозвалась она. – Имей терпение!

Я услышал, как открылась входная дверь. Вошла Марта. Она бросила на меня быстрый, удивленный взгляд и улыбнулась.

– Доброе утро, сэр, – сказала она. – Сегодня чудесное утро, не правда ли?

– Да, – ответил я, не глядя на служанку. Мне было противно смотреть на нее. Я терпеть не мог угодливого выражения ее лица, ненавидел ее за то, что она знает, зачем я здесь. Интересно, что рассказала ей обо мне Ева. Обсуждают ли они между собой приходящих сюда мужчин, смеются ли над ними? Я не могу находиться в одной комнате с этой женщиной, подозревая, что в глубине души она смеется надо мной.

– Скажите мисс Марлоу, что я жду ее в машине, – резко сказал я и вышел из дома.

Минут через двадцать пять появилась Ева. Она была шикарной и нарядной, но ярко освещенная солнцем, она показалась мне постаревшей и усталой. Я открыл дверцу, и женщина, которую я хотел завоевать, села в машину. Мы посмотрели друг на друга.

– Я нормально выгляжу? – задала свой обычный вопрос Ева.

Я улыбнулся и заверил:

– Восхитительно!

– Не лги. Я действительно выгляжу нормально?

– В таком виде, Ева, ты могла бы пойти куда угодно и с кем угодно, – ответил я, как и в первую нашу встречу.

– Ты не шутишь?

– Нет, не шучу. Причина всех твоих сомнений в том, что ты стыдишься своих поступков и, стыдясь их, чувствуешь себя неполноценной. Пока у тебя все в порядке. Твои тревоги напрасны.

Моя спутница испытующе посмотрела на меня, решила, что я не лгу, и откинулась на сиденье.

– Благодарю тебя, – сказала она. – Куда мы направимся?

– К Никабобсу, – сообщил я, повернул на Сансет-стрит и выехал на улицу Франклина. – Тебя это устраивает?

– Полагаю, что да.

– Я попытался позвонить тебе вчера вечером, но Марта сказала, что ты занята.

Ева состроила гримасу, но промолчала.

– Ты, видно, работаешь целый день и всю ночь напролет? – спросил я, подвергая себя тайной пытке.

– Не будем говорить об этом. Интересно, почему мужчины так любят рассуждать на эту тему?

– Извини… Я совсем забыл, что это твоя профессия. – Я замолчал. Когда обида немного ослабла, я продолжил: – Ты удивляешь меня, Ева. Ты же не жестокая, не правда ли?

Она облизала губы, спросила озадаченно:

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что тебя легко обидеть.

– Я никогда не говорила тебе этого.

– Ты очень странная. Всегда настороже и боишься, что тебе причинят зло. Ты всех считаешь своими врагами. Я хочу, чтобы ты видела во мне друга.

– Я не нуждаюсь в друзьях. Я не верю мужчинам. Я слишком много знаю о них.

– Это происходит оттого, что сталкиваешься с самыми отвратительными качествами, какие только есть в них. Так ты не хочешь, чтобы я был твоим другом?

Ева безразлично посмотрела на меня.

– Нет, и хватит городить всякий вздор. Ты никогда ничем не станешь для меня. Я все время твержу тебе это. Почему ты не прекратишь эти пустые разговоры?

Да, все бесполезно. Я снова почувствовал, как во мне растет гнев против этой женщины за то, что она разрушает мои надежды. Если бы я мог хоть чем-нибудь растрогать ее, разбить ее холодность и полнейшее равнодушие, добраться до ее нутра.

– Ты достаточно откровенна со мной, – сказал я, – по крайней мере мне известны мои шансы в отношении тебя, вернее, мне ясно, что у меня нет таковых.

– Интересно, чего ты добиваешься? – спросила Ева. И не только в словах, но и в глазах ее промелькнуло любопытство. – Что скрывается за твоими гладкими фразами? Чего ты хочешь, Клив?

– Тебя, – просто ответил я. – Ты мне нравишься. Ты заинтересовала меня. Я хочу знать, что занимаю какое-то место в твоей жизни. Вот и все.

– Ты – сумасшедший! – раздраженно бросила она. – У тебя, наверное, были сотни женщин. Что ты привязался ко мне?

Да, зачем я привязался к ней? Зачем она мне, когда у меня есть Кэрол? Для чего напрасно терять время и биться головой о каменную стену, когда при каждой встрече я все отчетливее вижу, что Ева никогда не воспримет меня всерьез? Я понимал: бесполезное занятие уговаривать себя не делать того, что с упорством делаешь, задавать вопросы, на которые есть ответы, но которые не устраивают тебя. На все мои разумные доводы против этой продажной женщины имелся один безрассудный контрдовод: я не могу порвать с ней. И вместе с тем, я сознавал, что если не произойдет чего-то, что всколыхнет и перевернет душу Евы, наши отношения всегда будут такими же безнадежными, как и теперь.