Вирус лжи - Алла Полянская

— Хорошо, Анна Валентиновна, я сейчас позвоню майору Реутову, и он, возможно, уделит вам время, а я никак, у меня…

— Не нервничайте, Геннадий Михайлович, я справлюсь без вас. Но одной головной болью у нас стало меньше, если Малышев сказал, что иск будет отозван, — значит, так оно и произойдет. Он большой негодяй, этот Малышев, но на его слово можно положиться как на каменную гору. Он был испуган и зол, а это нетипично для такого человека, а потому я еду в полицию, а вы позвоните своему приятелю и скажите, что я в пути и пусть он меня дождется.

Генка кивнул — на большее его не хватило. Нужно было звонить Реутову, и он с опаской набрал знакомый номер, и разговор его не утешил.

* * *

— То есть вы утверждаете, что есть некая связь между иском, поданным на вашего клиента, и отравлением в доме Горчинского? Кстати, как вы об этом узнали?

Бережной с удивлением рассматривал ухоженную моложавую женщину, дородную, отлично одетую — она чем-то неуловимо напоминала ему Диану, только у Дианы нет такого цепкого взгляда, холодного и оценивающего.

— Вы же понимаете, Андрей Михайлович, что мальчики эти — программисты, в смысле — просто дети, у которых очень легко отобрать все, что они имеют, а они даже не заметят. Но тут дело вот в чем. У меня есть знакомый директор риелторской конторы, и когда я задала ему нужные вопросы, он вспомнил, как несколько месяцев назад к нему обращался некий господин Марконов. — Анна Валентиновна сделала рукой какой-то неопределенный витиеватый жест. — Да, тот самый Марконов, который олигарх, меценат и прочая, прочая, прочая. Конечно, он не сам лично обращался, но его люди. Марконов хочет построить в нашем городе ожоговый центр и многоярусную парковку. И для ожогового центра он искал здания в центре, что-то типа старых хрущевок, коих почти что и не осталось именно в центре — только те, что на бульваре Центральном и на площади Профсоюзов, но там они густо натыканы, а Марконов хотел больше маневра и меньше расселения. И тут я подумала: а здание, в котором офис моих ребяток, — как раз то что надо! Рядом два таких же, но они пока заселены рабочими одного умершего завода. Наше здание тоже принадлежало данному заводу, жильцов выселили и строение продали, а потом уже новый собственник распродавал площади под офисы, но даже сейчас оно пустует наполовину, верхние этажи никому не нужны — но место, место! Если все сломать, то там можно строить, очень даже можно! А под парковку искали кусок земли — тоже в центре, но далеко от теплотрасс и прочих коммуникаций, и тот дом, где живет Олег, как раз тупик в ветке, дальше нет ничего, я планы проверяла сама, у меня знакомый в архитектурном управлении города. Но официальный запрос отчего-то не подавался, и я не думаю, что господин Марконов знает эти подробности, а вот человек, который обращался к моему приятелю от его имени, должен объяснить, почему решил не идти обычным путем.

— И везде-то у вас знакомые…

— Без этого никак. — Анна Валентиновна покачала головой. — Вы понимаете, что это значит?

— Понимаю. — Бережной кивнул. — Есть люди, которые взялись за эту работу, но решили сэкономить — возможно, на покупку просто выделен бюджет, и разницу они планируют положить в карман.

— А это значит, что поножовщина может повториться, а может, и вирус.

— Это закрытая информация.

— Я знаю.

Бережной поежился под взглядом Анны Валентиновны. Нет, она совсем не похожа на Диану. Это опасная, очень умная женщина, достигшая в своей профессии именно того, чего хотела, и знающая, что может достичь бесконечно большего, просто ей это пока не нужно.

— Я знаю, о чем вы думаете.

— Не сомневаюсь. — Бережной вздохнул. — Я рад только, что не женат на вас.

— Вы умеете сказать даме комплимент. — Неожиданно глаза Анны Валентиновны заискрились, и лицо ее стало милым и приятным, метаморфоза была такой неожиданной и мгновенной, что Бережной опешил. — Этот вариант вас меньше напрягает?

Бережной только и смог, что кивнуть, чувствуя себя полным дураком.

— Люди не понимают, что под любой маской все равно один и тот же человек. — Женщина достала свой блокнот. — Но я вижу, что иногда раздражаю людей. И я решила подсластить вам пилюлю: я узнала фамилии риелторов, которые приняли заказ Марконова. Вот они, агентство недвижимости «Милый дом», и риелторы — Павлов, Долгашевский и Солонцова. Очень оригинально, да — дом, милый дом. Но если эти говнюки собирались навредить моим клиентам, потрудитесь размазать их по стенке, дорогой полковник.

— Благодарю вас. — Бережной встал, прощаясь. — Я постараюсь держать вас в курсе, но вы же и так все узнаете?

— Конечно. — Анна Валентиновна протянула ему руку, прощаясь, глаза ее смеялись, ямочки на щеках делали женщину похожей на образцовую домохозяйку, мать семейства. — Но лучше вы сами мне расскажете, когда посчитаете нужным.

Бережной подождал, когда за посетительницей закроется дверь, и со вздохом облегчения опустился в кресло. Эта женщина ошеломила его и отчасти озадачила, а его непросто было озадачить.

Но она принесла бесценную и давно ожидаемую ниточку — услышав фамилию Долгашевского, полковник едва не пустился в пляс. Вряд ли в городе много людей с такой фамилией, и шансы на то, что сразу двое Долгашевских имели отношение к его расследованию, но незнакомы между собой, равны нулю.

* * *

Дом казался брошенным. Дверь в подъезд была опечатана, и Маша обошла дом в поисках другого входа. Конечно же, он нашелся: окно цокольного этажа оказалось выбито начисто, и Маша, морщась от отвращения, толкнула внутрь пыльную раму и ступила на грязный подоконник.

По дороге сюда Маша зашла в небольшой магазинчик и купила зубную щетку, пакетик прокладок, краску для волос и дешевые матерчатые балетки. Это был тот необходимый минимум, без которого она совсем не могла обойтись, а потому скрепя сердце все равно истратила почти всю имеющуюся наличность. Ей необходимо спрятаться, вот она и спрячется, но чтобы исчезнуть, ей надо выбраться из города.

Она сняла туфли на каблуках в каком-то парке, спрятавшись за деревьями, упаковала их в коробку из-под балеток и всю дорогу к дому Олега благословляла свою предусмотрительность. Полуподвальное окно оказалось высоко над полом, и, по-хорошему, на него надо было сесть и прыгнуть вниз, но подоконник ужасающе грязный, он покрыт слоем пыли и пятнами самого подозрительного происхождения, а потому Маша сочла меньшим злом опасность сломать лодыжку, нежели сесть на подоконник и дотронуться руками и прочими частями тела такой жуткой грязи.

Прыгнув на пол и чудом удержавшись на ногах, Маша оказалась в полуподвальном помещении, где стояла невероятная вонь, смешанная с резким запахом дезинфекта. Дом подвергался тотальной дезинфекции, но даже это не перебило запаха нечистот, слоями громоздившихся на полу. Ступая осторожно, как по минному полю, Маша добралась до двери и вышла к лестнице, ведущей наверх. От запахов, царящих в подъезде, у нее мигом разболелась голова, — но спасительный пузырек с таблетками всегда при ней. Нашарив в сумочке ключи, девушка зашла в злополучный коридор, где, как она уже знала, произошли убийства.