Брегет хозяина Одессы - Ольга Баскова

Они вошли в магазин, и любезные продавщицы в белых передниках попросили их немного подождать. Магазин получал вафельные шоколадные торты. Дядя цокнул языком:

– Вкуснятина! – и достал сигарету.

– Хочешь?

Племянник покачал головой:

– Стараюсь бросить, курю через раз. Галине обещаю, да пока плохо получается. Особенно когда на работе. Так что ты меня хотя бы не агитируй.

– Знаешь старый одесский анекдот? – поинтересовался дядя Боря. – Приезжий мужчина подходит к неработающему фонтану в Одессе и спрашивает прохожего: «Скажите, этот фонтан когда-нибудь бил?» А тот ему отвечает: «Почему бил? Он бил, есть и будет». Так и я курю, курил и буду курить, – весело ответил Северный. – Как говорится еще в одном старом одесском анекдоте, а то никогда не помру. О, быстро они управились. – Дядя обворожительно улыбнулся симпатичной молодой продавщице, помахавшей ему рукой. – Пойдем, наш торт ждет нас.

К торту взяли три килограмма «Белочки» для Галины и дочерей. Одну конфету конферансье протянул хмурому таксисту:

– Держи, товарищ. И вези нас на Горького.

– Лучше б стаканом угостил, – буркнул мужчина и нажал педаль газа. До дома Северного было рукой подать, и они доехали за три минуты. Машина вкатила в старый серый двор, остановилась, и Борис Александрович спешно принялся доставать из багажника сумку племянника.

– Пойдем, пойдем, – торопил он Геннадия, сунув таксисту смятую трешку. – Чай поставим.

Они поднялись на третий этаж.

– Входи, – дядя пригласил его в ухоженную двухкомнатную квартиру с толстыми персидскими коврами. Борис Александрович любил ковры, когда-то копил на них деньги и с удовольствием застилал ими полы и вешал на стены. Поэтому в прихожей было принято разуваться и ступать или босиком, или в носках на мягкий теплый ворс.

– Ты посиди в гостиной, а я поставлю чайник, – предложил Борис Александрович и покатился на кухню.

Беспальцев с удовольствием сел на мягкий диван, покрытый бежевым пледом, и посмотрел на фотографию жены дяди Бори, висевшую на стене. Странно, но покойная тетя Клава была на него поразительно похожа: такая же колобкообразная фигура, круглое лицо, выпуклые глаза, только не серые, а черные. Все знали, что она ярая почитательница его таланта. Когда к чете Северных приходили гости, женщина готовила национальное еврейское блюдо – фаршированную рыбу – и тараторила: мол, лучше конферансье, чем ее благоверный, нет во всей Одессе, а может, и в Москве. Послушав хозяйку, гости переключались на хозяина, который обычно предавался воспоминаниям. А ведь было что вспомнить! Он работал со многими известными артистами.

Беспальцев знал: сегодня дядя Боря тоже расскажет что-нибудь из своей прошлой жизни, и он не ошибся. Северный снова вкатился в гостиную, таща за собой столик на колесиках, на котором темнел уже разрезанный шоколадный торт, заварной чайник и чашки с блюдцами из какого-то умопомрачительно дорогого сервиза.

– Чай индийский, мне коллеги на день рождения подарили, – похвастался он. – Кстати, спасибо за варенье. Галина помнит, как я сладенькое люблю, хотя мне бы его поменьше кушать – в последнее время сахар повышается. Но… Не могу себе отказать. Говорят, если нельзя, но очень хочется, то можно, – он захохотал, заколыхался всем тучным телом. – Ладно, давай пить чай и есть торт, – Северный аккуратно положил кусочек на блюдце Беспальцеву и придвинул чашку с чаем. – Ох, Геночка, помню, как мы пили чай с самим Утесовым… Что это был за человек! Ты наверняка слышал о Митьке-Китайчике… Было время, когда о нем говорила вся Одесса. Знаешь, Митька часто приходил на концерты Утесова и всегда внимательно слушал, когда Ледя – так его звали родители и близкие друзья – исполнял блатные куплеты. Митьке не было чуждо чувство прекрасного, между прочим, это все замечали. Этакий утонченный бандит. Как-то за чаем Леонид Осипович рассказал мне, что однажды к нему прибежал испуганный коллега – известный одесский куплетист Лев Зингерталь. Представляешь, у него украли фрак. Это была катастрофа – без фрака его не выпустили бы на сцену. Когда Утесов узнал об этом, он тут же пошел в кафе «Фанкони», которое Митька очень любил и часто собирался там со своими людьми. Отсюда они, как говорили у нас, «руководили» всей жизнью Одессы. Леонид Осипович не побоялся зайти в кафе – и правильно: Митька пригласил его к своему столику. Но Утесов отказался от приглашения и рассказал о краже фрака. В ту же минуту раскосые глаза Китайчика гневно сверкнули, и, обращаясь к одному из своих «мальчиков», он прошипел: «Что вы наделали? Вы же лишили человека куска хлеба. Чтобы через полчаса у него был фрак!» Леонид Осипович тут же развернулся, вышел из кафе, сел на извозчика и приехал к театру. У входа его ожидал Зингерталь, на котором просто не было лица. Когда его привели в чувство, выяснилось, что принесли… восемнадцать фраков разных цветов. Понимаешь, «мальчики» не смогли установить, какой из украденных на тот момент в Одессе фраков принадлежал Зингерталю. Такие дела…

Беспальцев с удовольствием расправлялся с тортом. Давненько он не едал такой вкуснятины. А дядя Боря, погрузившись в воспоминания, не мог заставить себя проглотить хотя бы кусочек.

– А какая любовь была у Утесова с женой Леночкой! – простонал он. – Ты бы видел эту женщину! До чего мудра! Не скажу, что очень красива – это на любителя. Но, представь, насколько нужно быть умной, чтобы удерживать возле себя мужа – любимца тысяч женщин – целых сорок девять лет! Если бы Леночка не умерла, они справили бы золотую свадьбу.

Геннадий улыбнулся.

– Странно, дядя, – проговорил он с набитым ртом, – что в Одессе еще можно встретить людей, которые видели и Утесова, и Митьку-Китайчика. Последний больше известен, чем Утесов. Как же криминальной личности удалось покорить такой город?

Северный театрально закатил глаза:

– О, Гена, это был обаятельнейший человек, образованный, относительно, конечно. Но если учесть, в какой семье он родился… В семье биндюжника. Ты знаешь, что означает это слово?

Беспальцев наморщил лоб:

– Кажется, грузчик на одесском жаргоне. Кажется, их имеет в виду автор песни «Я вам не скажу за всю Одессу».

Дядя Боря щелкнул короткими толстыми пальцами-сосисками:

– О, не совсем. Начну с того, что Одесса – огромный портовый город, а в порт заходят корабли. Товары с них сносили и заносили грузчики. А биндюжники – грузчики рангом выше – на пристани грузили товары на свои большие телеги, в которые были запряжены две лошади-тяжеловоза, обычно породы першерон, сильные и выносливые. Да, у отца Митьки была повозка и лошадь. Кстати, лошадь сыграла в их семье роковую роль. Судьба готовила Митьке роль биндюжника, он должен был пойти по стопам его папы и деда. А Дмитрий не хотел быть биндюжником. Он видел, как тяжелый труд уродует людей, превращает доброго папу в алкоголика, который бьет жену и детей. Знаешь, Молдаванка, где ютилась его семья, – район криминальный. Здесь постоянно шныряли криминальные личности, продавали и перепродавали краденое, жили шулеры, контрабандисты и налетчики. Разумеется, по ним давно плакала тюрьма, однако Митька и его друзья смотрели на них с восхищением и все, как один, мечтали стать похожими на них, – такими же смелыми и отважными, этакими благородными разбойниками.