Премьера убийства - Найо Марш

— Понимаю вас. В такие напряженные моменты время всегда бежит быстрее…

— Неужели? Ну что ж, продолжим… Я подбежал к Бену и приподнял плащ… Оказалось, он вытащил конфорку на шланге и приложил ее к губам. Газ выходил со свистом, вот я поначалу и решил, что Бен еще… понимаете? Ну, я схватил его за ноги и потащил вон из комнаты. Но на пороге… Там он зацепился за ковер, и мне на помощь пришел Джейко… то есть Жак Доре.

— Минутку, — прервал Аллейн. — Вы не перевернули случаем вот эту коробочку с порошком на столике у Беннингтона?

Клем Смит недоуменно уставился на него:

— Что? Да я даже не подходил туда — с чего вдруг… Я был уже почти в дверях, когда ко мне присоединился Джейко. Может, он как-то ее задел…

— Ну ладно. Хорошо. Продолжайте.

— Мы кое-как подняли Бена и подтащили к окну — в том конце коридора. Распахнули рамы и дали Бену подышать. Но он не дышал, черт возьми. Думаю, он уже был мертв, к сожалению… Да, наверное, мертв. Я видел подобные случаи…

Аллейн кивнул с саркастической усмешкой:

— Да, вы действовали достаточно профессионально, словно у вас тут каждый день самоубийства случаются…

— Спасибо за комплимент! — огрызнулся Клем.

Взгляд Аллейна упал на мощный сейфовый замок, вставленный в дверь.

— Неплохо, — заметил инспектор. — Неслабо для простой гримерной, а?

— Их купили недавно, — откликнулся Клем. — Тут у нас была генеральная чистка, а потом — капитальный ремонт… После того как мистер Пул принял театр. А вообще актерам часто приходится хранить какие-то ценные вещи у себя в гримерной. И замки — надежные замки — вовсе не простая забава. Мало ли что… — Он осекся. — Во всяком случае, все было здесь переделано, я за ремонт не отвечаю.

— А газовую систему тоже меняли?

— Да, — сказал Клем, не глядя на Аллейна. — Она новая.

— И две старые артистические уборные соединили вместе и создали так называемую «оранжерею»?

— Да.

— А вентиляция, таким образом, теперь появилась и в этой комнате?

— Да, — опечалился Клем. — Именно поэтому, я полагаю, Бен и использовал свой плащ…

— Если я правильно понимаю, то была сделана попытка ускорить ход событий, так? — мягко сказал суперинтендент. — Ну что ж, ежели так, то с вами все, мистер Смит. Скажите там людям, что мы выйдем к ним очень скоро, вот только закончим осмотр… Это недолго, уверяю вас. И еще, может быть, я вас попрошу подписать ваши показания, если вы не против…

Инспектор Фокс спрятал свой блокнотик и проводил удрученного Клема в коридор.

* * *

— Здесь и чертям тошно станет, что скажете, мистер Аллейн? — заметил инспектор Фокс. — Я оставлю дверь открытой, а то этот проклятый газ… Похоже, это чистое самоубийство, а?

Аллейн задумчиво потер висок пальцем, как это делают люди умные, но не очень решительные…

— Да, все говорит за самоубийство, — пробормотал он. — Но, учитывая все прочие обстоятельства, мы не можем принять эту версию как единственную. Его тут многие не любили — и это тоже важно… А помните случай в «Юпитере»? Вы тогда были?

— Нет, сэр! — отвечал сержант, отрывая глаза от своего блокнота. — Но ведь то было убийство, которое инсценировали под самоубийство, не так ли, сэр?

— Да, точно так. Однако в то время здание имело совсем другую планировку, и так называемая «оранжерея» раньше представляла собой две комнаты. Так вот, в тех комнатах был проведен газ, и в одной из них кран открыли, а огонь не зажгли. Газ, естественно, потек. В другой, смежной, комнате жертва легла прикорнуть и закурила, а через полчаса взлетела на воздух. Конечно, никто не спорит, бабенка была пьяна в дым, но ведь это вовсе не повод, чтобы отправлять людей прямым ходом на небеса… Нам тогда удалось найти следы грима и пару волосков на кране газовой трубы…

— Да, это было неосторожно со стороны убийцы, — кивнул сержант.

— Погодите. Театр надолго закрылся, года на три-четыре, а потом его принял мистер Пул. Переименовал, перестроил тут все внутри, так, чтобы ничего не напоминаю о случившемся… Странно, что это всего лишь вторая его постановка в этом театре.

— Возможно, прошлая история как-то повлияла на мозги этого шизика Беннингтона и привела его к мистическому самоубийству? — важно изрек Фокс.

— То есть некое наваждение? — вставил сержант.

— Не совсем, — величественно повел головой Фокс. — Но тем не менее нечто подобное, хоть и не столь примитивное… Знаете, Фред, актеры ведь такие суеверные люди. И если у этого господина были причины покончить с собой, он именно из суеверия прибег к такому способу…

— М-да, — протянул Аллейн, — и одновременно он мог насладиться перед смертью предвкушением… странно даже назвать так… ощущением того, что его самоубийство с помощью газа привлечет внимание полиции к его собратьям актерам, которые были с ним, прямо скажем, не в лучших отношениях… А тут еще подвернулась газовая плита. Прямо в гримерной…

— Вот именно, — подтвердил инспектор Фокс.

— Ничего не «вот именно»! — вдруг вспылил Аллейн. — Посмотрите, что произошло! Кларк Беннингтон решает покончить с собой — так почему же хоть предсмертной записки не оставить? А ведь для актера это было бы куда как характерно, правда? И потом, он травится газом, при этом создает смертельную угрозу для своего соседа за стенкой — кто там у нас? Перри Персифаль? Не правда ли, довольно гадкий способ уйти из жизни? Вам это не кажется странным?

— Но мы же еще не знаем всех обстоятельств… — закашлялся инспектор Фокс.

— Да! И это самое печальное! А ведь наверняка все лежит на поверхности, только мы пока не можем схватить это… Джибсон, вы что-нибудь обнаружили?

Сержант перелистал свой блокнотик и стал читать официальным голосом, как зачитывают сообщения о кончине главы государства:

— Итак, обнаружено: гардероб. Высокое зеркало. В буфете — парик, румяна, коробочка с надписью «Крем для носа», семь коробочек с гримом и закрытая коробка с порошком. На полке перед зеркалом лежит полотенце. На полотенце — поднос с шестью помадками грима. Рядом — бутылка со спиртным, наполовину пустая. Еще бутылочка, в ней то, что называют «жидкой пудрой». Одна коробочка с порошком перевернута. Похоже, все это собирались использовать в основном для припудривания…

— Интересное наблюдение, — скрывая улыбку, кивнул Аллейн и заглянул под полку. — Так, там ничего нет… Продолжайте.

— Слева от подноса — пачка с тремя сигаретами и открытая коробка с пятью десятками. Коробок спичек. Пепельница. Полотенце, измазанное в гриме. Фляжка с коньяком, полная примерно на одну шестую, и рюмочка, от которой тоже пахнет спиртным. На полу найден только просыпанный порошок и зола от сожженной бумаги. Судя по всему, бумагу спалили в печке. Первоначальный вид бумаги установить невозможно.