Черный мерин - Андрей Кивинов

– Я ведь все равно, узнаю, суки, кто вы такие. Маски вместе с кожей сниму! Твари продажные… На кого руку подняли?!

Омоновцы масок не снимают и на нападки не отвечают. Охранники в разговоры не вмешиваются. Неудобно. Под сиденьями им тесно, воздуха в легких не хватает. Я прошу командира довести городского хозяина до кабинета. Хозяин протестует, но нас это не тревожит. За нами Москва.

Секретарша опрометчиво встает, увидев Демидова.

– Ой, здравствуйте, Даниил Сергеевич… Двойной кофе, как всегда?..

Подполковника в кабинете уже нет. На его месте восседает Егор Михайлович Глазунов – следователь генеральной прокуратуры по особо важным делам. Ветровка висит на спинке стула, на следователе футболка с портретом Че Гевары. Он разговаривает по местному телефону.

– Дежурный! Вы камеру подготовили? Хорошо… Будут звонить из Москвы, сразу соедините.

Собиравшийся было возбухнуть Демидов… не возбухнул.

Глазунов опустил трубку, но тут же зазвонил мобильник.

– Да… Все нормально, Виктор Степанович… Так, так… Отлично. Три карабина?.. Все изымайте. И документацию, и оружие. (Смех.) Нет-нет, никаких проблем. Пока.

Глазунов захлопывает мою «раскладушку», чешет пятерней Че Гевару и кивает на стул.

– Присаживайся, Данила Сергеич. Давно хотим с тобой познакомиться. Нет-нет, не в кресло, здесь тебе не бар… На стульчик, пожалуйста.

Демидов замер над креслом, словно над унитазом, затем перенес задницу на жесткий стул. Егорка встал из-за стола, размял плечи и вернулся на место начальника отдела.

– Ты, я гляжу, совсем человеческий облик потерял. Сотрудников милиции увольняешь, словно министр. Так имей в виду, у нас и министры рыдают, как дети.

– Мне нужен адвокат,– прохрипел Демидов.

– Ты преступник?

– Нет. Я честный человек.

– Зачем же в таком случае адвокат?.. Но ты не волнуйся, Данила Сергеич, будет тебе и адвокат, и место на нижней шконке. Или на «пальме»1. Всему свое время. Спешить нам некуда, мы в ваши края надолго. Сейчас, кстати, у тебя офисе обыск, потом домой, на остров поедут… Знаешь, кто к тебе в гости пожаловал?.. Сам Сафронов. Представляешь, какой почет?.. Скоро лично познакомишься.

Про Сафронова я тоже слышал. И не раз видел. По телевизору. Косматый художник, портреты богачам пишет. Какое отношение он имеет к сегодняшним событиям, пока не понятно. Вероятно, речь шла о другом Сафронове. Судя по всему, какая-то шишка из генеральной прокуратуры. Егор профессионал, знает, о ком говорит.

Авторитетная рука Демидова ослабляет галстук. Душновато…

– Ну что, начнем разбор полетов?..– Глазунов спокоен, но собран, как Маринеско перед торпедной атакой.– Мы люди занятые, нам ухаживать некогда, поэтому предлагаем все рассказать самому. Например, о своих отношениях с господином Ветрянским. Увы, ныне покойным. И даже по-человечески не похороненным. Согласись, дно шахты – не самое лучшее кладбище. Хотя Ветрянскому без разницы, но, тем не менее, не по-людски как-то…

Кто такой Ветрянский, я не знал, но догадался, что про его существование, вернее, уже – несуществование Егор вычитал в досье, сворованном Вялым из секретной базы ГУБОПа. База не липовала – услышав фамилию, Демидов сразу встрепенулся, словно от укуса кобры. Понял, что люди из прокуратуры не блефуют и командировочные получают не зря.

– Какой Ветрянский?

– Как это какой?.. Тот самый! Который в двухтысячном году воспользовался твоим безграничным доверием и решил прокрутить часть «общаковых» денег. И прокрутил, шельмец,– прости Господи, что о покойных плохо!.. Закупил у китайцев харчи просроченные и в Кемерово толкнул. А доложить забыл. И бонусом не поделился. За что и получил. В бонус! Напомнить, кто его в старую шахту спихнул?.. Начальник вашей службы безопасности и один из его быков. Если конкретнее, некий Васильков по кличке Валет, судимый за серию разбоев в Алябинске. По твоему прямому приказу спихнул, Данила Сергеич. А обманщик Ветрянский так и числится без вести пропавшим. Но при желании его найти можно. Валет это скорбное место хорошо запомнил. А желание у нас такое есть. И жгучее. Верно, Артем Григорьевич?..

– Да,– четко подтвердил я совершенно секретную информацию.

– Я никому ничего не приказывал… Это лажа полная…

– Ага… Ветрянский сам прыгнул. Адреналина не хватало пареньку… Мы даже знаем, где ты это приказал. В ресторации «Малахитовая шкатулка», которая Ветрянскому и принадлежала. А теперь тебе отошла. Вспоминаешь разговор за столом?.. Он у нас, кстати, есть. А записывали тебя лепшие кореша…

Я вот думаю: в этой базе на всех уважаемых граждан такая подробная эксклюзивная информация или только на избранных?.. Может, и на меня что-нибудь есть? Надо будет попросить Вялого проверить. А то придут вот также из прокуратуры, проси потом политического убежища на Западе…

Демидов-то понимает, о чем речь. Уже не знает, что с руками делать, пальцы пляску святого Витта исполняют.

– Вспоминаешь, вспоминаешь!.. Ты тогда выпил лишку, на эмоциях был. Потом пожалел, конечно, но что сделано, то сделано… Надо себя контролировать, Данила Сергеич. «Новопассит» принимать, к психологу записаться.

– Это залипуха… Адвоката…

– Да что ты заладил, как параноик: адвоката, адвоката… Сказали же, всему свое время. Как народ «мочить», так адвокаты не нужны… А по поводу залипухи – ты еще скажи, что это происки политических противников.

– Не исключено…

– Лимоновцы, наверно. Не пей лимонада, лимоновцем станешь, ха-ха-ха…

– Ха-ха-ха…

Это смеялся я. Надо же разговор поддержать.

Звонит местный телефон. Егор снимает трубку.

– Глазунов… Да, соединяйте… Алло! Да, Владимир Михайлович… Все нормально, привезли. Беседуем… Конечно, конечно. Я понял… Добро!

Егорка кладет трубку.

– Во, видишь, сколько к тебе интереса… Но Ветрянский – это так, для разогрева. Мелочевка.

Егорка поднялся со стула, расправил плечи и покрутил руками, разминая мышцы.

– Теперь про шахту «Суходольскую-один» поговорим. Вот где наслаждение для Верховного суда!

Он перекинул страничку в своей папке и, подглядывая в нее, принялся вдохновенно декламировать подготовленную речь. Речь была ужасна. По содержанию, разумеется. По форме – Жириновскому и не снилось. Егорка, наверное, в самолете репетировал. Сага о тяжелой шахтерской жизни. Каждое слово – в десятку! Как бейсбольной битой по темечку!

Я не буду повторять ее дословно, впрочем, и не смог бы. В экономических терминах я разбираюсь плохо, а к насилию на страницах книг отношусь еще хуже. Устал я от насилия. Мне мягкого и теплого подавай. Чтоб душу грело и надежду вселяло. А тут?.. Полная безнадега.

То, что безнадега, и Даниил Сергеевич сразу понял. Ни адвокатов уже не просит, ни против беспредела не протестует. Так, бубнит что-то под нос. Видно, проняло хозяина города Суходольска до самого копчика. Лишь бы раньше времени бритвой по венам не полоснул. От такой саги одно и остается – бритвой по венам, чтоб в пожизненном лагере не мучиться. А речь у Глазунова не просто сплетни и слухи озвученные. С доказательствами, с фактами! Даже я, юрист среднего звена, это понял. А персоналии какие проскакивают!.. Губернатор, местный прокурор, Иван Дмитриевич и даже Сам… Из Москвы который, в новостях мелькает, в министерских коридорах.