Проклятье фараона - Элизабет Питерс

В гостиной тем временем возобновилась беседа. Теперь, когда разрешение хозяйки дома было у Вандергельта в кармане, Эмерсон был вынужден пойти на попятную – иными словами, наговорил американцу массу грубостей. Тот добродушно посмеивался, однако нет-нет да и подбрасывал дров в огонь недовольства профессора.

Эта дружеская пикировка была прервана пронзительным криком. Мадам отпрыгнула назад, завопила, но поздно. В распахнутое окно влетел какой-то темный предмет, со скоростью пули просвистел через всю комнату и угодил в кофейный столик. Леди Баскервиль лишилась еще одной китайской вазы. Бог бы с ней, с вазой! Пущенный враждебной рукой снаряд на своем пути сразил куда более ценную мишень. Мой дорогой Эмерсон вдруг схватился за голову, коротко и до неприличия хлестко выругался...

И рухнул навзничь!

Со столов и полок посыпались статуэтки, вазочки и прочие безделицы, так что падение колосса (уж простите мне поэтическое сравнение) прошло под экстравагантный аккомпанемент дорогого хрусталя и фарфора.

Все мы в едином порыве бросились к Эмерсону, и только леди Баскервиль так и окаменела у окна на манер жены библейского Лота. Я упала на колени рядом с мужем и уже протянула руки, чтобы прижать его к своему любящему сердцу, как Эмерсон вдруг подался вперед и рывком сел, не отнимая ладони от виска. Из-под окровавленных пальцев по загорелой щеке поползли густо-малиновые струйки.

– Проклятье! – Я приготовилась услышать еще немало из репертуара профессора Эмерсона, но этим дело и ограничилось. Эмерсон закатил глаза, уронил голову набок, и теперь уж ничто не спасло его от моих объятий.

– Ну вот! – возмутилась я. – Сколько можно твердить, чтобы после удара по голове ты не делал резких движений!

– Надеюсь, профессору не часто выдавался случай воспользоваться вашим разумным советом, миссис Эмерсон, – сказал Вандергельт, протягивая мне платок.

Может быть, вам, любезный читатель, юмор американца в трагической ситуации показался верхом цинизма? Уверяю, это не так! Просто он сразу же понял то, что не ускользнуло и от моего острого взгляда, – метательный снаряд не ударил Эмерсона прямо в висок, а всего лишь задел по касательной. Обожаю таких мужчин! Взяв у мистера Вандергельта платок, я не удержалась от восхищенной улыбки. А мой упрямец тем временем начал отпихиваться и дергаться. Ну не лежалось ему, и все тут!

– И думать не смен! А то прикажу мистеру Милвертону сесть тебе на ноги.

Милвертон выпучил глаза. На его счастье, исполнять эту дикую угрозу не пришлось: Эмерсон покорно опустил голову мне на колени.

Мир и покой, казалось, были восстановлены... Все вздохнули с облегчением... ан нет! На сцену вновь выступила леди Баскервиль.

– Женщина в белом! – заверещала она. – Я видела... видела... вон там!

Вандергельт подскочил к окну как раз вовремя, чтобы подхватить обмякшее тело. Злословье не в моем характере, но, ей-богу, мадам подозрительно долго оттягивала обморок. Не иначе как для того, чтобы джентльмен успел совершить рыцарский поступок.

– Поеду за доктором! – вызвался Милвертон.

– Нет нужды, – возразила я, промокнув платком кровь на виске мужа. – Рана поверхностная. Думаю, не обошлось без легкого сотрясения, но с этим я и сама справлюсь.

Эмерсон открыл глаза.

– Когда отдышусь, Амелия, – прокаркал он, – напомни, что я хотел сказать о твоем...

Я накрыла ему рот ладонью.

– Знаю, дорогой, знаю. Не стоит благодарностей.

Состояние мужа опасений уже не внушало, но медицинская помощь требовалась не ему одному. Леди Баскервиль все еще покоилась в надежных объятиях Вандергельта. Даже в обмороке очаровательная вдова умудрилась принять самую выгодную позу – головка изящно откинута, черный водопад рассыпавшихся волос едва не касается пола. Впервые за время знакомства с американцем я уловила на его лице неподдельную тревогу.

– Уложите ее на диван, – посоветовала я. – И не волнуйтесь вы так. У леди Баскервиль обморок. Уверена, она скоро очнется.

– Вы только взгляните, миссис Эмерсон! – воскликнул Карл, протягивая мне снаряд, который натворил столько бед.

Я вытянула шею, прищурилась... На ладони немца лежал плоский каменный обломок дюймов восьми в длину, с выступающим острым краем. Меня передернуло. А если бы этой каменюкой – да прямо в цель? Представить жутко!

Но Карл, оказывается, не собирался никого пугать. Он повернул камень и... С обратной стороны смертоносного снаряда на меня смотрел человек!

Близко посаженные глаза, неестественно вытянутый подбородок, изогнутый в таинственной улыбке рот... и следы синей краски на остроконечном подобии шлема – боевом уборе египетских фараонов. Это уникальное лицо я узнала бы из тысяч других!

– Хэнатон!

Боже, как я могла забыть, что это имя способно вырвать Эмерсона даже из летаргического сна, а уж из пустякового забытья и подавно. Сбросив мою руку (я как закрыла ему рот, так по рассеянности и забыла убрать ладонь), он уселся на полу и в мгновение ока завладел находкой.

– Не совсем так, Амелия! – Вместе с прытью к нему вернулся и голос. – Знаешь ведь, Уолтер считает, что имя фараона произносилось «Эхнатон», а не «Хэнатон».

– Ну и пусть. А для меня он как был Хэнатоном, так и останется! – Я многозначительно понизила голос. В груди заныло от сладких воспоминаний. Ах эти чудные далекие дни! Первая встреча с Эмерсоном... заброшенный город фараона-еретика...

Думаете, Эмерсона растрогал этот намек на наше романтическое знакомство? Как бы не так! С благоговейным восторгом мой муж взирал на камень, едва не размозживший ему череп.

– Потрясающе... Невероятно! Это же подлинник, не копия! Где, черт возьми...

– Довольно! – сурово заявила я. – Археология подождет. Эмерсон, ты сию же минуту отправляешься в постель, а леди Баскервиль...

– Что? Какая постель? Вздор, Пибоди! – Опираясь на руку услужливого немца, Эмерсон поднялся на ноги, мутным взором обвел гостиную, уставился на леди Баскервиль. – Что это с ней?

– Женщина в белом... – простонала вдовушка, как по приказу распахнув глаза.

Вандергельт упал на одно колено рядом с диваном, взял безвольно повисшую ручку.

– Все хорошо, моя дорогая, опасности нет. Расскажите нам – что вы увидели?

– Ну, это-то как раз очевидно, – опередила я леди Баскервиль. – Женщину в белом. Как она выглядела? Камень в окно она бросила?

– Н-не зна-аю, – выдохнула мадам, томно прикрывая свободной ладошкой глаза. – Все как в тумане. Я только заметила... белую призрачную фигуру... На лбу и руках что-то блеснуло. Кажется, золото... А потом странный толчок в грудь, я попятилась и... Боже! Рэдклифф, вы же весь в крови! Какой ужас!

– Я в порядке, – отмахнулся Эмерсон. И впрямь – что ему рана на голове и кровь по всему лицу, когда в руках бесценная археологическая находка! – Как по-вашему, откуда у чертова привидения портрет Эхнатона?