Звездная дверь - Марина Шамова

— Вообще-то вы меня сейчас как раз от него отвлекли.

— Оу, — судя по тону — мне удалось его озадачить. — Что ж, сожалею. В таком случае, приятного аппетита, мисс Вудворт. И удачи в дальнейшем расследовании.

— Благодарю, Фил. И ещё раз спасибо за информацию, когда что-то проясниться — я дам вам знать.

* * *

После завершения разговора, съеденного сэндвича и выпитой чашки кофе, я позвонила миссис Сонг и выяснила, что, разумеется, она не отдавала распоряжения пригнать машину супруга к дому. Это несколько усложняло дело, поскольку сходу мне в голову не приходило — кому бы это могло понадобиться. Мог ли сам Сонг тайком вернуться в город и забрать свой автомобиль? Или кто-то из знакомых, действующих по его указке? Или кто-то из недругов, коих, по словам окружения мистера Сонга, у него не было?

Я представила себе, как сейчас, почти по ночному времени, еду к юридической конторе и пытаюсь в темноте и в лужах обнаружить хоть какие-то улики, и ощутила, как озноб прошёлся по всему телу. Мокро, грязно, холодно. И абсолютно неэффективно. Единственное, что можно будет сделать — причём уже завтра, — это подбросить Роджерсу ещё головной боли, чтобы хотя бы дорожные патрули взяли себе «кадиллак» на заметку. В конце концов, довольно приметная машина. Ну и, конечно, самой опросить свидетелей, о которых говорил Фил — возможно, мне они расскажут больше, чем Гилмуру.

Выходило, что я в очередной раз утыкалась в необходимость ждать. Это раздражало, но, хотя бы, передо мной не стоял вопрос ночлега: ввиду нежелания возвращаться домой и светиться там какое-то время, я решила остаться прямо тут, в «Утке». А, точнее, на чердаке, расположенном как раз над моим офисом.

Там вообще был склад старья, валялись какие-то ящики, свёртки и непонятные мешки, о содержимом которых оставалось лишь догадываться. С разрешения Стэнтона, я расчистила уголок у полукруглой мутной розетки, выполняющей роль окна, и даже умудрилась туда затащить по частям и сколотить небольшой топчан. Как раз подходящее лежбище для подобных ситуаций… Правда, я давненько там уже не показывалась и, наверное, всё сильно запылилось. Но не в моём положении перебирать харчами, а ехать в отель было накладно и небезопасно.

Зевнув и потянувшись, я собрала свои вещи и, аккуратно замкнув офис, вышла на лестничную площадку. Затем, пройдя чуть дальше по коридору, забралась наверх по неприметной лесенке, утыкающейся в деревянный люк.

Здесь, наверху, мне уже потребовался фонарь, предусмотрительно прихваченный из ящика стола. Обходя залежи и пирамиды из ящиков, составленные так, чтобы от входа невозможно было разглядеть моё убежище, я пробралась к самому дальнему углу чердака и с удовлетворением отметила, что там всё по-старому. Маленькая тумба, на которой притулился небольшой светильник, купленный за десять центов в какой-то лавке старьёвщика, и будильник, давно потерявший завод. Собственно, кроме этой тумбы и того самого узкого топчана, укрытого пыльным покрывалом, здесь больше ничего и не было.

Конечно, мне претила мысль ложиться спать так, не приняв душ и на мерзко-холодную от постоянной влажности кровать — и как ещё бельё не отсырело? — но в данный момент жизнь ничего другого не предлагала. А мне, если честно, намного больше хотелось просто спать, чем жаловаться самой себе на неудобства, посему я, выложив на тумбочку револьвер и повесив на ночник шляпу, прямо в одежде завалилась на топчан, укрывшись вместо покрывала собственным плащом.

* * *

Как я уснула — не запомнила. Зато проснулась как подброшенная, от отдалённого дребезжания телефонного звонка.

Спросонок не сразу сообразив, где нахожусь, едва не упала с топчана, но удержалась и просто села, судорожно растирая лицо.

Телефон продолжал надрываться, а я никак не могла сообразить — кому, с какого перепугу и какого чёрта может потребоваться названивать мне, в…

Я скосила взгляд на запястье и поняла, что, во-первых, сейчас три часа ночи, а во-вторых — я эти самые часы довольно ясно вижу. Машинально посмотрев в сторону розетки, я увидела крайне непривычное для последних недель зрелище — огромную и невероятно чистую полную луну, зависшую где-то между крышами соседних зданий. Её свет, холодно-серебристый, просачивался сквозь грязное окошко и был таким ярким, что я без труда видела очертания предметов даже без фонарика.

Звонок прервался, но ненадолго. Стоило мне решить, что трезвонящий угомонился, как мерзкий дребезг вновь раздался у меня из-под ног.

— Да вашу ж… — выругалась я, и, поднявшись, быстро направилась вниз.

Уже в кабинете моё внимание привлёк всё тот же разлитый по помещению лунный свет — хотя шторы я не открывала, это точно. Однако они сейчас легонько трепетали на сквозняке, и в прозрачные стёкла я видела всё тот же нереальный белоснежный диск луны.

Созерцать, увы, очень сильно мешал трезвонящий аппарат, чуть ли не подпрыгивающий от «нетерпения» на моём столе, и, переборов странное ощущение неправильности, я подошла к нему и сняла трубку.

— Да? — отрывисто и хрипло со сна рявкнула, в надежде, что это настроит собеседника на более деловой лад, и он сразу доходчиво мне объяснит — зачем я понадобилась ему в такое время.

— Это не твоё… Верни, что взяла, Долорес, — сквозь странный шум помех и непонятную статику прорезался голос, от которого у меня встали дыбом волосы на загривке — скрежущий, тихий, безжизненный.

И то, о чём он просил… Я сжала зубы, вдавив костяшки пальцев в столешницу, чтобы лёгкой болью отрезвить себя и не позволить поддаться накатывающей панике.

— Не понимаю, о чём вы, — сухо проговорила я в ответ.

— Это не для живых. Не для тебя. Отдай украденное мертвецу, — голос почти шептал, словно каждое сказанное слово отнимало у него остатки сил.

— Вы ошибаетесь… — хотела сказать «ошиблись номером», но почему-то вышло иначе.

И в этот момент я увидела в неверном отражении на стекле высокую фигуру у меня за спиной.

— Верни украденное, — раздалось сзади, и вместе со словами я услышала один из самых неприятных звуков в мире — щелчок взводимого курка.

Сглотнув, я медленно опустила руку, аккуратно кладя трубку на телефон, и так же плавно обернулась. Безоружной, мне не стоило лишний раз нервировать противника, который, судя по всему, успел навести на меня пистолет и явно имел преимущество. Оставалось только заболтать, отвлечь…

Впрочем, увиденное отбило у меня возможность не только говорить, но и дышать.

Высоченная фигура — под два метра ростом, не меньше, в долгополом тяжёлом пальто, из-под которого выглядывали армейские сапоги, стояла напротив меня — у входа, и серебристый лунный свет безжалостно выхватывал из темноты все мельчайшие детали…

…Шакалья голова, возвышающаяся над воротом пальто, словно воплотилась из древнеегипетских фресок. Гладко-тёмная, ониксовая, с непропорционально длинными и острыми ушами, и, конечно же, ощеренной пастью, полной белоснежных острых клыков.

…И мой собственный М1917, зажатый в чужой руке — с пальцем на спусковом крючке! — и смотрящий сейчас мне в лицо.

— Верни, Долорес, — пасть странно шевельнулась, артикулируя сказанное, и разошлась в жуткой неестественной ухмылке.

А затем прогремел выстрел.

Глава 12

Я рывком села на топчане, невольно прижав ладонь к бешено колотящему сердцу. Воздуха не хватало, в ушах всё ещё звенело эхо выстрела, а перед глазами явственно стоял образ чудовища…

Чудовища из сна.

Тихо застонав, я закрыла лицо руками, яростно растирая его и пытаясь прогнать последние отголоски кошмара, как вдруг поняла, что…

Поняла, что у меня в офисе разрывается телефон.

Несколько одичало пошарив взглядом по сторонам и увидев неверные очертания тумбочки, я вслепую дёрнулась туда и с безумным облегчением почувствовала под пальцами холодную рукоять револьвера. Сжав его и наощупь откинув барабан, пробежалась подушечкой большого пальца по патронам, с облегчением убеждаясь, что все шесть на месте.

— Конечно, на месте, — уверенно сказала я. — Это просто кошмар. Всего лишь кошмар.

И, в отличие от этого самого кошмара, сейчас на чердаке было темно — хоть глаз коли, и потому я, пошарив на полу рядом с лежанкой, нащупала фонарик и включила его, чтобы не переломать ноги, пока… Пока я доберусь до кабинета и не узнаю — кто же всё-таки так сильно хочет услышать меня в такую пору?

Быстрый взгляд на часы заставил меня поёжится — три часа ночи. Проклятье.

Телефон звонил, звонил и звонил, успев сделать две паузы, прежде