Подиум - Татьяна Моспан

– Понял, – выждав пару минут, просто сказал стилист. – Давайте начнем работать.

Хрусталева окончательно захватила в плен Богданову. Элла Борисовна крутилась возле фотохудожника, помогая (а скорее всего мешая) ему советами.

Тот в конце концов не выдержал:

– Элла Борисовна, давайте сначала снимем, а уж потом вы будете критиковать результат!

Хрусталева, не обратив ни малейшего внимания на его слова, продолжала донимать Наталью…

Богданова оделась в длинное шикарное платье из тяжелого шелка с "адскими окнами". Так назывались прорези, выполненные в форме овалов. Сквозь них Наташины бедра, грудь, спина, плечи белели обнаженной кожей на фоне темного шелка. Особенно соблазнительно, сексуально "адские окна" смотрелись на бедрах и груди. Ткань, обтягивавшая тело, словно оживала при малейшем движении.

Элла Борисовна дышала в учащенном ритме и глотала слюну при виде роскошного тела манекенщицы. Ее руки помимо воли приходили в движение.

Слава взбил волосы Натальи в пышную прическу. Легкие пряди, выбивавшиеся из общей массы волос, придавали тщательно выполненному сооружению особую воздушность.

Элла теперь его доставала своими советами:

– Надо еще больше подчеркнуть движение волос!..

Слава реагировал спокойно.

– А может быть, сделать мокрую челку? – вопрошала она. И тут же отказывалась от своего предложения.

Стилист трудился с воодушевлением. Хлопоты главной редакторши его пока не раздражали.

Манекенщицы, издали наблюдая за работой мастера, переглядывались. Стилист им понравился.

– Здорово! – одобрительно высказалась даже вечно всем недовольная Наденька. – Как ловко у тебя все получается!

– Чтобы была хорошая прическа, волосам надо уделять много внимания, – мгновенно отозвался на похвалу Слава. – Об этой простой истине почему-то забывают. У нас ведь как любят? Помоют голову за пять минут, не высушат толком, не уложат – и ждут какого-то чуда. Чудес не бывает. За здоровьем волос надо следить…

Он окинул Надежду скептическим взглядом:

– У тебя краска подобрана не правильно. Сама красила?

– Да, – буркнула Надя.

– Я потом подберу нужный тон.

Обидчивая Наденька расцвела в улыбке: как все-таки приятно, когда о тебе кто-то собирается позаботиться!

Разговаривая, Слава продолжал колдовать над Наташиной головой.

– Прекрасно! Волосы в движении – это зачаровывает, это так романтично… – приговаривала не отходившая от стилиста ни на шаг Хрусталева. – Здесь присутствует стиль.

Фотохудожник нервничал: он был уже на взводе.

Элла Борисовна не унималась:

– Потрясающе! Просто потрясающе! – Она снова и снова кидалась поправлять складки платья.

– Еще полминуты, и солнце скроется, – не выдержал фотохудожник. – Я свет поставил.

– Все-все… – Элла отступила на несколько шагов, наконец успокоившись.

Фотограф отщелкал несколько пленок к тому моменту, когда подошла Кудрявцева. Несколько минут она молча наблюдала, как на ярком свете, словно некое сказочное существо, плавно поворачивается красавица манекенщица.

– Отсняли! – Фотохудожник выключил лампу. – Прервемся на несколько минут… Можешь немного отдохнуть, – сказал он Наташе.

– Как думаешь, нормально получится? – тут же насела на него Элла Борисовна. – Мне бы хотелось дать полосный снимок именно в этом платье. Смотрится потрясающе!

Фотохудожник, обнадежив неугомонную Эллу (иначе бы она не отвязалась), отошел в сторону. Ему тоже требовалось отдохнуть от руководящих указаний.

– …избранным женщинам!.. – донеслось до него от того места, где сейчас стояла Хрусталева.

К Богдановой приблизилась Зинаида:

– Наташенька, а почему ты свои сережки-подковки не надела? Они бы так подошли к этому наряду.

Наташа вздрогнула.

– Да как-то не подумала об этом… – И сквозь слой косметики стало заметно, как она побледнела.

В течение следующих сорока минут фотохудожник безуспешно пытался сделать хороший снимок. Теперь уже он сам, как недавно это делала Хрусталева, вертел Наташу во все стороны, поправлял что-то в прическе, убирал лишние складки на платье – но все было напрасно.

– Ладно, – отступился он. – Будем надеяться, что на предыдущих пленках все получилось хорошо.

* * *

Измученная Наташа стояла в дамской комнате и прикладывала к вискам смоченный холодной водой платок.

– Зинка – сучка! – вслух произнесла она.

От этого не стало легче. Почему Кудрявцева вдруг заговорила про серьги, почему?!

Наташа направилась к двери – и вдруг остановилась, потому что услышала, как кто-то четко произнес ее фамилию.

Наташа осторожно выглянула в коридор. Дамскую комнату в это время миновали двое: Зинка и незнакомый молодой мужчина в сером полупальто. Видимо, Кудрявцева провожала его к выходу.

Они продолжали начатый ранее разговор.

– Я спросила у Богдановой, – говорила Зинаида, – а она сильно смутилась и ответила, что как-то не подумала об этом…

Они, беседуя, удалились. Наташа прислонилась к холодной стене и не могла двинуться с места… Что делать, что? Кто это был – сотрудник милиции или… Или бандит?

Наташа вышла в коридор. Парочка уже исчезла. Богданова бросилась разыскивать свою подругу.

Катерину не одолевали фотохудожники и владелицы модных журналов. По сравнению с Натальей работать ей было значительно проще. Но к концу дня и у нее закружилась голова от усталости: бесконечные примерки, неувязки; Нина Ивановна охрипла, раздавая приказы, как оплеухи… Многое из того, что происходило, казалось Кате сплошной бестолковщиной. То тут, то там вспыхивали ссоры, возникали взаимные претензии, ругань. К концу дня все измотались до предела.

Катя заметила бледное лицо Наташи и испугалась за подругу:

– Что-то случилось?

– Случилось. Зинка поинтересовалась, где мои сережки.

– Как?

– Да подошла в перерыве между съемками и спросила… Но это еще не все. Только что она разговаривала с неизвестным молодым мужчиной. Я подслушала конец разговора. Этот мужик или из милиции… – Наташа прикусила губу, – или бандит.

– Наташка, надо немедленно идти в милицию и рассказать, как все было!

– Я не могу сейчас. Пойду туда послезавтра, как договорились.

– Лучше бы сегодня… Давай вместе, а?

– Нет! – твердо сказала Наташа. – После демонстрации. Хочу, чтобы завтра все прошло нормально на показе.