Немая улика - Цинь Мин

Даже если вы только начали свой путь в судмедэкспертизе, вне сомнений, вы легко сможете узнать однонаправленную бороздку крошечных ссадин в форме полумесяца – это следы от ногтя.

– След от ногтя? – удивился Дабао. – Ну и что? Было бы из-за чего так пугать…

– Нет, – я покачал головой, – это все объясняет.

Растерянные глаза коллег вызвали у меня улыбку.

– Смотрите: след от ногтей направлен во внутреннюю часть ладони – самостоятельно такую рану невозможно нанести. При этом ранка не успела зарубцеваться.

– Понял, – осенило Дабао. – Эта повреждение появилось незадолго до смерти девочки, иначе рана быстро затянулась бы в такую жару.

– Жаль, точных исследований о царапинах такого рода не существует, – заметил я. – Мы не можем определить точное время, но я думаю, что это заняло бы не более получаса.

– Полчаса? – подумала вслух сестрица Хун. – Довольно подозрительно. Ее поцарапали, не прошло и получаса, и она умерла… Хоть эта рана и не имеет прямого отношения к смерти ребенка, но тот, кто ее поцарапал, скорее всего, знает, как она умерла.

– Верно. Хотя у нас и нет доказательств, подтверждающих это, но мы точно можем сказать, что погибшая с кем-то подралась перед смертью. Возможно, нам стоит поискать под ее ногтями образцы ДНК обидчика.

– А разве мы не можем теперь начать вскрытие? – У Дабао чесались руки.

Хотя я, как судмедэксперт, прекрасно понимал коллегу – найдена зацепка и хочется побыстрее узнать больше, – но все равно пристально на него посмотрел:

– Сначала узнай, кто она. Как ни крути, а труп все равно никуда не убежит.

Мы с Дабао собрали инструменты для вскрытия обратно в чемоданчик, сняли спецовки и сели в служебную машину, чтобы съездить пообедать, а затем вернуться в полицейский участок узнать, не появились ли новые зацепки.

– Девушка тринадцати-четырнадцати лет, к тому же так стильно одевается… Мне кажется, не составит труда выяснить, кто она такая, – сказал Дабао.

– Прошла уже целая ночь; надеюсь, добравшись до полицейского участка, мы услышим хорошие новости, – кивнул я.

* * *

Но хорошие новости настигли меня раньше, чем я ожидал. Только я начал есть лапшу, как зазвонил телефон. Это был начальник Хуан.

– Выяснили, – сказал он. – Эта девочка училась в местной провинциальной средней школе, ей четырнадцать, звали Танъюй. Ее отец рано умер, мать же все время перебивается шабашками и часто не видела девочку по несколько дней. Вчера в полдень Танъюй обедала вместе с матерью, вечером домой не вернулась, но мать не испугалась – девочка часто говорила ей, что останется ночевать в кампусе школы, чтобы гулять до поздней ночи. Мать это не волновало. Сегодня следователи обошли всех соседей; те подтвердили, что умершая – Танъюй.

– Хорошо, что выяснили, кто она, – сказал я, прихлебывая лапшу. – Теперь нам нужно узнать, с кем она дружила и с кем встречалась. А еще нужно попросить у ее матери разрешение на вскрытие.

– Ладно, сейчас займемся этим, – ответил начальник.

Личность трупа установлена, теперь можно будет изучить его получше. Истина становилась ближе. В этот раз наш обед был особенно вкусным. Как только мы закончили есть, сразу же помчались в участок. Открыв дверь в кабинет для совещаний, я услышал резкий и неприятный голос женщины средних лет:

– Я не позволю ее резать! Я ее родила, меня же тоже надо спросить, у меня же есть какие-то права! Я хочу ее кремировать! Я требую кремации!

3

Дабао ткнул меня сзади в спину и прошептал:

– Труп убегает…

Я нахмурился и зашел в кабинет.

– Конечно же, у вас есть права, – лицо начальника покраснело. – Мы не спрашиваем вашего мнения, мы надеемся на сотрудничество.

– Я не собираюсь! – сказала мать Танъюй, вытирая слезы. – Мою дочь насмерть сбила машина. Я просто не вынесу, если ей придется страдать еще и после смерти!

– Если вашу дочь убили, – вмешался я, – она до сих пор страдает.

Мать Танъюй не заметила, как я вошел. Удивленно повернув голову, она посмотрела на меня заплаканными глазами и сказала:

– Как это убили? Все, кто видел ее там, на дороге, сказали, что мою дочь сбила машина…

– А я с этим и не спорю. Но мы кое-что нашли, и у нас возникли сомнения в том, как все произошло. Мы хотим узнать скрытые обстоятельства дела.

После слов «скрытые обстоятельства» уголки губ матери убитой дернулись. Она утерла слезы.

– Нет никаких скрытых обстоятельств. Танъюй – замечательная девочка, она никогда никого не обижала, не может быть никаких скрытых обстоятельств. Просто не может.

– Сами подумайте, разве мы захотели бы просто так находиться на улице в такую жару? – начал я уговаривать ее. – Однако у нас возникли кое-какие подозрения, и если мы не докопаемся до истины, то не только нам будет неспокойно, но и ваша дочка не сможет упокоиться с миром.

– Не боишься, что дочь приснится тебе и захочет свести счеты? – В кабинет вошел главный следователь и, кинув на стол тяжелую папку с документами, пристально посмотрел в глаза женщины.

Мать Танъюй испугалась. Она опустила голову и, теребя край одежды, пробормотала:

– Что же вы творите?

– Вы не хотите, чтобы мы тщательно расследовали обстоятельства дела и узнали все подробности. Вас не переубедить. Мне нечего больше сказать, – жестко ответил следователь. – Но я уверен в том, что вы просто не хотите знать причину смерти вашей дочери, вам легче просто ее принять. А вы о дочери-то своей подумали?

Мать Танъюй затрясло от слез, она разрыдалась. Я с любопытством смотрел на следователя, не понимая, что тот задумал.

Следователь не собирался раскрывать свой замысел, а продолжал смотреть на мать ледяным взглядом. Только когда женщина совсем выбилась из сил и уже с трудом могла сидеть за столом, она все же подписала согласие на вскрытие и, утирая слезы, молча вышла из кабинета.

– Что ты творишь? – Я проводил взглядом мать девочки, которая спустилась вниз и вышла из участка. Мне стало ее жаль, поэтому я не мог сдержаться. – Она и так несчастна, всю оставшуюся жизнь проведет в одиночестве… Зачем ты так с ней?

– Сама виновата. – Он раскрыл папку с подробностями этого дела. – У нас есть все доказательства того, что мать принуждала ее к сексуальным связям с сельским старостой в обмен на деньги.

– Проституция? – Я опешил.

– Именно. У нас есть показания нескольких свидетелей. Они сообщают, что в прошлом году Танъюй спала со старостой. Девочка не хотела, но