Синдром пустоты - Эдуард Сероусов

Потому что цена поражения была слишком высока.

Глава 13: Призраки прошлого

Ночью пришло сообщение от Дениса. Не через Reddit – я уже не доверял этому каналу связи. Это был обычный СМС на одноразовый телефон, который Антон дал мне для экстренной связи. Номер, которого не было ни в одной базе данных, известный только самым близким друзьям Антона… и теперь, очевидно, Денису.

«Прости за вчера. Меня раскрыли. Пришлось сыграть по их правилам, чтобы не вызвать подозрений. Но я успел сделать копию. Данные зашифрованы, код – день рождения твоей матери. Проверь почтовый ящик во дворе дома, где ты вырос. Не верь никому, даже мне. Д.»

Я перечитал сообщение несколько раз, не веря своим глазам. Денис успел! Он нашел флешку, скопировал данные и каким-то образом сумел передать их нам, даже находясь под подозрением. И использовал для этого самый неожиданный канал – мое прошлое.

Я показал сообщение Вере и Антону, которые так же как и я, не спали, готовясь к завтрашнему дню X.

– Это может быть ловушка, – осторожно сказал Антон. – Еще одна попытка выманить тебя.

– Может быть, – согласился я. – Но есть детали, которые заставляют меня думать, что сообщение настоящее. Во-первых, как они узнали этот номер? Во-вторых, упоминание дня рождения моей матери как кода – это что-то, что знаем только мы с Денисом. Я рассказывал ему, что использую эту дату для важных паролей.

– А почтовый ящик? – спросила Вера. – Что это значит?

– В доме, где я вырос, в Твери, был старый двор с почтовыми ящиками еще советского образца. Большие железные коробки с прорезями для писем, – объяснил я. – Мои родители до сих пор живут там. И если Денис действительно оставил там копию данных…

– То нам нужно ехать в Тверь, – закончила Вера.

– Мне нужно ехать в Тверь, – поправил я. – Это может быть опасно. Если Рогов знает о моем прошлом, он мог установить наблюдение за домом моих родителей.

– Именно поэтому ты не должен ехать один, – твердо сказала Вера. – Я поеду с тобой. Четыре глаза лучше, чем два.

Я хотел возразить, но понял, что она права. Одному мне будет сложнее заметить слежку или ловушку. Вместе у нас больше шансов успешно выполнить задачу и вернуться невредимыми.

– Хорошо, – согласился я. – Выезжаем на рассвете. Антон, ты останешься здесь, будешь нашей базой. Если мы не вернемся к завтрашнему вечеру…

– Вы вернетесь, – твердо сказал он. – С данными или без. Но вы вернетесь.

Я хотел бы разделить его уверенность, но слишком много раз за последние недели наши планы шли наперекосяк. Слишком много переменных, слишком много рисков. Но выбора не было – мы должны были использовать этот шанс, возможно, последний.

На рассвете мы с Верой выехали на старом «Фольксвагене» Антона. Решили не рисковать с поездом или автобусом – там слишком много камер, слишком легко отследить. Старая машина с замененными номерами давала хоть какую-то анонимность.

Дорога до Твери заняла около трех часов. Мы ехали в основном по второстепенным дорогам, избегая основных трасс с их камерами и постами ДПС. Вера вела машину – у нее оказался неожиданный талант к экстремальному вождению, который, по ее словам, она приобрела, помогая брату в его расследованиях.

Мы почти не разговаривали в пути, каждый погруженный в свои мысли. Я думал о родителях, которых не видел уже больше года. О Твери, городе, где вырос, и из которого так стремился вырваться. О своем прошлом, которое, казалось, осталось далеко позади, но теперь неожиданно стало ключом к будущему.

– О чем думаешь? – спросила Вера, когда мы проезжали мимо указателя «Тверь – 20 км».

– О странностях жизни, – я слабо улыбнулся. – О том, как прошлое, от которого ты бежишь, всегда находит способ догнать тебя.

– Ты не любишь возвращаться в родной город? – она бросила на меня быстрый взгляд.

– Не то чтобы не люблю… – я задумался. – Просто всегда чувствую себя там чужим. Как будто это другой мир, параллельная реальность, где существует версия меня, которая никогда не уезжала. Не стала тем, кем я стал в Москве.

– И это плохо? – тихо спросила она.

Я долго молчал, глядя на проносящиеся за окном пейзажи. Леса, поля, маленькие деревеньки, затерянные среди российских просторов. Обычная жизнь обычных людей, далеких от московских интриг, корпоративных войн и смертельных игр вокруг поддельных лекарств.

– Не знаю, – честно ответил я. – Раньше я бы сказал «да». Считал бы ту версию себя неудачником, человеком без амбиций, застрявшим в провинциальной рутине. Сейчас… я не так уверен. Может быть, та версия меня была бы счастливее. Честнее. Свободнее.

Вера кивнула, словно понимая меня без дальнейших объяснений. Еще пятнадцать минут езды – и мы въехали в Тверь. Город моего детства и юности почти не изменился за те годы, что я здесь не был. Те же улицы, те же дома, те же люди, спешащие по своим делам, не подозревающие о драмах, разворачивающихся в столице.

– Куда дальше? – спросила Вера, когда мы проехали центр города.

– Заволжский район, – я указал направление. – Обычный спальный район, пятиэтажки, построенные еще в советское время. Ничего примечательного.

Мы проехали еще несколько кварталов и остановились в двух улицах от моего дома. Дальше решили идти пешком – так было безопаснее, можно было осмотреться, убедиться, что нет слежки.

– Вот здесь я вырос, – сказал я, указывая на типичную пятиэтажку среди таких же типичных домов. – Третий подъезд, четвертый этаж.

Мы обошли дом, внимательно осматриваясь. Никаких подозрительных машин, никаких людей, слишком долго стоящих на одном месте. Двор был полон обычной для вечера активности – мамы с колясками, пенсионеры на лавочках, дети, играющие на площадке.

– Кажется, чисто, – тихо сказала Вера. – Где почтовые ящики?

– Вон там, – я кивнул в сторону подъезда. – Внутри, сразу за входной дверью.

Мы подошли ближе. Дверь в подъезд была открыта – домофон, очевидно, не работал, что было типично для таких домов. Внутри, справа от входа, висел блок старых почтовых ящиков – облезлая краска, погнутые дверцы, нацарапанные номера квартир.

– Какой номер? – спросила Вера.

– Семьдесят четыре, – ответил я. – Но вряд ли Денис положил что-то прямо в ящик. Он бы спрятал за ним или рядом.

Мы осмотрели блок почтовых ящиков. Все выглядело обычно, если не считать свежих царапин на одном из углов – кто-то недавно отгибал металлическую