Пять рассерженных жен - Людмила Милевская

— Разве нам до пикника? — изумилась Изабелла и тут жесхватилась за голову: — Мама родная! Неужели ты думаешь?!

Ну и позднее у неё зажигание.

У Полины, как выяснилось, оно вообще отсутствует. Полинабестолково крутила головой и бормотала:

— Что — мама родная? Что — мама родная?

— А то, — просветила её Изабелла, — что Тамарка с Татьяной вспальной договаривались нас убить.

— Надо звонить Зинаиде! — закричала я.

И мы позвонили. Разговаривать с Зинаидой доверили мне. Чтобыне пугать её, я решила зайти издалека.

— Здравствуй, как поживаешь? — любезно поинтересовалась я.

— Нормально, — бросила Зинаида.

— Все ли у тебя в порядке?

— Все.

— Нет ли каких проблем?

— Нет.

Я прикрыла трубку ладонью и пожаловалась:

— Девочки, с этой мумией совершенно невозможноразговаривать, она неконтактна. Я уже исчерпалась, подбросьте тему.

— Спроси её про работу, — посоветовала Полина.

Я тут же спросила.

— Удачно ли проходит твоя научная деятельность? — учтивоосведомилась я, и что получила в ответ на свою учтивость?

— Удачно, — гаркнула Зинаида, — и если бы ты не лезла сосвоими вопросами и не отвлекала, то деятельность моя была бы ещё удачней!

После этого она бросила трубку.

Я с обидой посмотрела на Полину и Изабеллу.

— Как же так?

— Надо было сразу спросить про покушение, а не разводитьтурусы на колёсах, — сказала Изабелла.

— Девочки, у неё все в порядке, — компетентно заверилаПолина. — Если бы на неё было покушение, она бы так себя не вела. Уж мне-томожете верить.

Мы поверили.

— Так что же это выходит? — расстроилась Изабелла. — Толькона нас с Полькой покушаются? Чем мы хуже остальных?

Она была очень трогательна в своём горе, мне захотелось еёуспокоить.

— Ты неправильно смотришь не проблему, — сказала я. — Надосмотреть немного под другим ракурсом — может ты не хуже, а лучше, потому иподвергаешься покушениям.

— Может, — согласилась Изабелла, — но мне от этого не легче.А что касается покушения, пирожные принесла ты. Почему там оказался яд?

Я с трудом удержалась от смеха. Не знаю, было бы ли мне также смешно, если бы покушались на меня, но в той ситуации сдержать смех былокрайне сложно.

— Вопрос хороший, — одобрила я, — хоть и запоздалый.Пирожные я купила в кондитерской и уверена, что на момент покупки отравленнымиони не были.

— А как же тогда собака? — хором спросили Изабелла и Полина.

— Очень просто, мне их подменили. Я же шла медленно с этимипирожными, глазела на все витрины. За это время было несложно изготовить парудесятков таких же, только с ядовитой добавкой к начинке.

— Их начинять одна минута, — поддержала меня Полина. —Отделил верхний слой бисквита от нижнего и клади туда все, что хочешь, лишь быпоместилось. Или можно шприцем, если яд — жидкость.

Изабелла нас слушала буквально с открытым ртом.

— А кто это сделал? — спросила она.

Я пожала плечами.

— Вариантов много. Мог мальчик со скрипочкой, мог видныйпарень, могла старушка божий одуванчик. Они все мне встретились на пути, — и ятут же подробно об этом рассказала.

Полина вообще ничего не поняла, а Изабелла оживилась.

— Панамочка на старушке была? — спросила она.

— Была в голубой горошек.

— Старушка отпадает. Это моя соседка, дверь напротив. Знаюеё много лет — ангельское создание. Вывести эту старушку из себя крайне трудно,если вообще возможно. Я пробовала — не получается.

— Значит остановимся на том, что невозможно, раз неполучилось даже у тебя, — воскликнула я. — А мальчик со скрипочкой живёт ввашем подъезде?

Изабелла задумалась.

— В нашем подъезде полный порядок — здесь никто никогда нина чем не играет.

— Только ты на нервах, — весьма кстати вставила Полина.

— Коль бог отнимает у человека чувство юмора, так пусть быуж давал хоть скромность и чувство меры, — презрительно заметила Изабелла,глядя на Полину. — А в каком ящике ты видела эти журналы? — обратилась она ужеко мне.

Я задумалась.

— Номера не помню, но зрительно покажу.

— Пошли, — скомандовала Изабелла.

Мы выбежали из квартиры и на лифте спустились вниз. Я ткнулапальцем в почтовый ящик, из которого помогала пай-мальчику доставатькорреспонденцию.

— В этой квартире вообще никто не живёт, — констатировалаИзабелла. — Уехали за границу на год. Уже три месяца она пустует.

— Но может они поручили этому мальчику доставатькорреспонденцию? — предположила я.

— Ерунда, — махнула рукой Изабелла. — Там жила Ритка, мояприятельница. Нет у неё знакомых мальчиков, тем более со скрипочками. А если быи были, не стала бы она поручать им доставать свою корреспонденцию.

— Почему? — удивилась я.

— Потому, что у неё отродясь не было никакойкорреспонденции. Я даже не уверена, умеет ли она вообще читать.

— Но ты же только что сказала, что они уехали за границу, —напомнила Полина. — Кстати, кто «они»?

— Ритка и её муж, — пояснила Изабелла. — Но он в таком жесостоянии, как и Ритка. Ничем не интересуется, только футболом.

— Как же они, такие некудышние, поехали за границу? Да ещёна год, — изумилась я.

— А что им, таким некудышним, делать здесь? —поинтересовалась Изабелла.

Я не смогла ответить на её вопрос, и мы вернулись вквартиру. Уселись на диван, задумались. Я позволила себе сделать кое-какойвывод:

— Значит это мальчик со скрипочкой подменил мне пирожные,пока я почту доставала, мерзавец! Слава богу, что не тот молодой человек,который сказал, что я красивая. Он очень мне понравился.

Изабелла и Полина переглянулись.

— Сказал, что ты красивая?! — в один голос закричали они.

— А что вас удивляет? — возмутилась я, поддёргивая на «фарш»платок.

Изабелла и Полина снова переглянулись.