Убойный репортаж - Евгений Сухов

«Что, не удалось тебе меня подставить?» – подумал я зло, но в глаза заму по науке взглянул вполне доброжелательно…

– Ну что, начнем? – спросила Маргарита Николаевна.

– Начинайте, – кивнул Базизян.

– Итак, как мы помним, – сказала Бережная, – наш тестируемый был два дня назад оставлен с установкой на добро. Давайте сначала проверим, сохранилась ли эта установка… Алексей Петрович, вы готовы?

– Готов, – ответил (лживый) тестируемый.

– Человек совершил подлость и был наказан за это. Вы видите, как он мучается. Вам приятно на это смотреть или нет, ведь человек получил по заслугам? – задала свой первый вопрос Маргарита Николаевна.

– Нет, неприятно, – последовал незамедлительный ответ.

– Хорошо. Еще один вопрос: – Вы – вождь первобытного племени. На ваше племя напала гигантская обезьяна. Она требует человеческой жертвы, и тогда она от вас отстанет. Если вы пожертвуете для нее самую красивую девушку племени, чудовище не только отстанет, но уйдет и больше никогда не вернется. Вы пожертвуете девушкой ради спокойствия и процветания своего племени?

– Нет, – ответил Алексей Петрович серьезно. Его широкие черные брови даже как-то гневно дрогнули.

– А больным и немощным стариком, который племени только мешает, вы пожертвуете?

– Нет, – снова ответил Алексей Петрович.

– Как видите, установка на добро работает, – повернулась к Базизяну Маргарита Николаевна. Теперь я снимаю установку на добро и делаю установку на зло.

Она перевела рычажок на пульте. После чего произнесла в микрофон:

– Еще один вопрос, Алексей Петрович. Вы готовы?

– Готов, – ответил тестируемый.

– Представьте себе ситуацию. Вы – преступник и совершили побег с каторги вместе со своим товарищем. Еда давно кончилась, взять ее неоткуда. Вы голодны, силы начинают оставлять вас. Ваш товарищ ослаб еще сильнее и не может уже идти. Вы потащите его на себе?

– Нет, – без запинки и даже как-то злорадно ответил Алексей Петрович.

«Этот точно не потащит», – подумал я про себя.

– Еще вопрос, – продолжала Маргарита Николаевна. – Он почти такой же, как и предыдущий. Вы с товарищем сбежали с каторги, до жилья без еды не дойти. Товарищ ваш совсем обессилел. Вопрос: вы готовы пойти на то, чтобы съесть своего товарища и тем самым поддержать свои силы?

– Да, – спокойно ответил Андрей Петрович. Мне даже показалось, что кадык на его шее дрогнул от обильно подступившей к горлу слюны.

Профессор Базизян сиял. Глядя на него, улыбался и имел весьма довольный вид зам по науке Сиразеев. Я, как мог, тоже выказывал свой восторг. Маргарита Николаевна была невозмутима и спокойна… Как изваяние!

– Что ж, – заявила она. – Тестирование прошло успешно. Я убираю все установки. Шура, снимите, пожалуйста, с Алексея Петровича электроды.

Шура – вот, оказывается, как звали незнакомого парня – освободил тестируемого от проводков, и тот, улыбаясь и благодаря всех присутствующих, покинул лабораторию. Видимо, пошел бесплатно питаться в институтскую столовую с приятными думами об обещанной премии.

И тут пришел черед выступить мне…

– А можно и мне пройти ваши тесты? – попросил я, глядя прямо в глаза Маргарите Николаевне. – Чтобы на себе испытать ваше замечательное научное открытие. Я могу написать и подписать любую бумагу…

– Это исключено, – решительно произнес Сергей Артурович. – С тестируемыми мы заключаем договор, им положено материальное вознаграждение, а в настоящее время у нас не имеется такой возможности, чтобы…

– У вас кончились бланки на договора? – с невинным видом спросил я. – Так это не проблема. Сейчас я напишу расписку в присутствии нескольких свидетелей, что добровольно согласен пройти ваше тестирование. А материального вознаграждения мне вовсе не нужно, я – за чистоту эксперимента! Ну разве что покормите нас со Степой потом бесплатно в вашей замечательной столовой.

– Вы что, Аристарх, до сих пор сомневаетесь, что наши установки, блокирующие ту или иную часть мозга, отвечающую за положительные или отрицательные эмоции человека, успешно работают? – поднялся со своего стульчика Борис Георгиевич Базизян. – И это после всего того, что вы здесь видели?

– Да, – поддакнул Сиразеев, – у вас имеются какие-то сомнения?

– Ну что вы, – ответил я и дружелюбно посмотрел сначала на профессора Базизяна, а потом перевел взгляд на Сиразеева. – Конечно, у меня нет никаких сомнений в чистоте ваших экспериментов, но представьте только, насколько эффектней будет наша передача, когда в ней покажут, как сам ведущий опробовает на себе действие ваших установок. Вот он, то есть я, становится добрым, готовым пожертвовать жизнью ради спасения незнакомого ему старика или чужого ребенка. А вот он злой и ничего особенного не видит в том, чтобы столкнуть этого самого старика под колеса поезда или съесть своего товарища, вместе с которым когда-то ели кашу без мяса из одной тюремной миски. Зритель – а он сегодня относится скептически ко всему, что видит и слышит по телевизору, – поверит во все происходящее на сто процентов, уверяю вас! Тем самым будет подготовлено общественное мнение касательно этических и психологических проблем, которые обязательно возникнут, когда вы обнародуете свое замечательное открытие. Подумайте об этом, Борис Георгиевич.

Я повернулся в сторону профессора Базизяна и выжидающе замер. Сейчас от него зависело все. И он, подумав, ответил:

– Хорошо. Я согласен.

– Но, Борис Георгиевич! – Сиразеев так разволновался, что даже весь побелел. – Но зачем?!

– Теперь уже вы сомневаетесь в том, что моя установка работает? – В отличие от зама по науке Базизян не побелел, а покраснел от возмущения.

– Нет, но…

– Никаких «но»! Маргарита Николаевна, – повернулся профессор к Бережной, – приступайте к тестированию корреспондента Русакова…

– Хорошо, – только и ответила роковая женщина, посмотрев мимо меня, и поднялась.

Меня провели за стекло, через которое отсюда ничего не было видно, усадили в кресло, надели наушники и стали цеплять к голове электроды с проводками. Когда все было готово, раздался голос Бережной:

– Вы меня слышите?

– Да, – ответил я.

– Сейчас с четверть часа вам надлежит просто сидеть в кресле и постараться ни о чем не думать, – продолжала она. – Я включаю установку на добро…

Слова «на добро» прозвучали настолько глухо и тихо, что я едва их услышал. Наверное, Маргарита Николаевна говорила последнюю фразу не для меня, а для тех, кто был за стеклом, прикрыв микрофон ладонью. Но, очевидно, прикрыла его недостаточно плотно. Вопрос: она сделала так случайно или нарочно?

Вскоре я начал ощущать легкое покалывание. Как будто по мне побежали мелкие холодные мурашки. Но не по рукам или по спине, а где-то внутри черепной коробки…