Последний в черном списке - Евгений Сухов

* * *

— Помнишь ее? — звероподобный мужик с испещренным продольными шрамами лицом продемонстрировал Егору снимок, сунув его парню под самый нос.

Егор невольно отступил назад и внимательно всмотрелся в изображение. На фотографии было запечатлено лицо Валентины Елизаровой. Крупный план. И при этом широкая нечеловеческая улыбка. Почти оскал. Такой фотографии, да и вообще подобного выражения лица у Валентины Егор никогда не видел. Но саму девушку он знал. Сомнений в том, что это именно она, никаких не было.

— Я тебя спрашиваю, козел! — мужик дохнул Егору в лицо винными испарениями. — Помнишь ее?

— Да… Помню…

— А что ты с ней сделал, помнишь?

По телу Егора пробежала нервная дрожь. Рубашка на спине взмокла от пота и прилипла к телу. Егор продолжал отступать от напирающего на него мужика, но тот уверенно надвигался. Фотография скрылась у него под спортивным костюмом, а вместо нее в руках появилась увесистая палка с округлым концом, чем-то отдаленно напоминающая милицейский жезл.

— Это не я… — пролепетал Егор, сам удивляясь тому, как он сильно напуган. Происходящее было похоже на эпизод одного из романов Стивена Кинга. — Я не хотел… Я не собирался этого делать! Это ребята! Они…

— Ребята, говоришь? — звероподобный криво ухмыльнулся. — До ребят тоже дойдет очередь. В свое время. Но сначала мы потолкуем с тобой.

— О чем?

— А ты не догадываешься? Сейчас я буду делать с тобой то же самое, что ты сделал с ней.

— Нет!

Егор развернулся и побежал. Ноги по щиколотку уходили в песок, но он боялся остановиться, чувствуя дыхание преследователя у себя на затылке. Сделав очередной рывок, молодой человек оступился и упал лицом вниз. По щекам заструилась какая-то зловонная жижа, происхождение которой для Егора осталось непонятным. Он повернул голову, и его рот тут же распахнулся в немом крике. Звероподобный мужик со шрамами на лице навис над ним, как беркут, а его жезл угрожающе взметнулся вверх. Егор закрыл глаза и… тут же распахнул их.

Сердце бешено колотилось, но уже через секунду, когда к нему пришло осознание того, что все только что произошедшее — не более чем ночной кошмар, Егор почувствовал облегчение.

Чертыхнувшись вслух, он отбросил одеяло, поднялся с кровати и босиком прошел в ванную комнату. Склонившись над раковиной, пустил воду, а затем поднял лицо и встретился с собственным отражением в зеркале. Егор и сам удивился тому, насколько он бледен. Глаза как-то неестественно блестели. Неужели все это из-за приснившегося кошмара? Или из-за Валентины? Егор отогнал все эти мысли прочь. Кто она такая, в конце концов? Какого черта? Обычная баба. Очередная жертва. Надо просто выкинуть ее из головы и забыть. Навсегда.

Наскоро умывшись и приняв решение, что сегодня можно вполне обойтись без бритья, Егор вернулся обратно в спальню. Часы на стене показывали половину десятого утра. Егор проверил мобильник и убедился в том, что за ночь пропущенных звонков не было. В верхнем левом углу экрана пульсировал желтый конвертик. Егор вошел в меню и прочел поступившее сообщение: «Добрался отлично. Погода супер! Всех обнимаю. К субботе вернусь. Не чахните». Автором сообщения значился Андрей.

Егор бросил мобильник обратно на кресло.

* * *

— Так будет правильнее, Валюша, — Елизаров говорил мягко, но настойчиво. — Поверь мне. Наказание неминуемо настигнет этих нелюдей. Я говорил тебе об этом вчера и готов повторить это снова.

— Но как? — Валентина не могла оторвать взгляда от глаз отца. Что-то в них было не так. В них появилось что-то новое, чего никогда не было прежде. — Как оно их настигнет, папа?

— Пока не знаю, — он положил ей обе руки на плечи, а затем просто привлек к себе. — Но прошу тебя всего лишь довериться мне. Ты готова?

Они все еще стояли в коридоре районного отделения милиции перед дверью в кабинет Саранцева. Ни сам Саранцев, ни майор Винскайтес не торопили их с решением. Но Елизаров все решил для себя в одну секунду. Дело оставалось за малым. Уговорить дочь. А для этого нужно было, чтобы она поверила ему.

Некоторое время Валентина хранила молчание. Потом согласно качнула головой.

— Я готова. И если ты считаешь, что это необходимо…

— Да, считаю.

— Тогда пойдем.

Несмотря на ситуацию, Елизаров не смог сдержать улыбки. Последние слова Валентины были произнесены с такой непоколебимой решимостью, что он сразу понял: это его дочь.

— И еще, Валя, — он слегка придержал ее за руку, прежде чем они оба вновь переступили порог кабинета. — Я думаю, будет лучше, если мы пока ничего не станем говорить маме. Ну, хотя бы какое-то время. У нее и так было много волнений…

— Хорошо. Как скажешь.

Саранцев по-прежнему сидел за своим рабочим столом, а Винскайтес занимал место в кресле, где до этого сидел Елизаров. При появлении Валентины и Владислава он поднялся. Но ни отец, ни дочь не стали садиться. Девушка вообще осталась стоять возле порога, а Елизаров, приблизившись к столу, уперся в него кулаками и приблизил свое лицо к лицу Саранцева.

— Мы подумали над вашими словами, — под ногами Владислава скрипнули половицы. — И решили забрать заявление. Совсем.

— Вот как? — Саранцев машинально подхватил со стола ручку и сунул ее в рот. С сомнением посмотрел на Елизарова. — То есть вы решили вообще не давать этому делу ход?

— Совершенно верно.

— Могу я узнать — почему?

— Вы же сами сказали, что доказательств недостаточно, — кадык Елизарова нервно дернулся. Вверх-вниз. — А я не хочу подвергать свою дочь бесчисленным допросам и длительному разбирательству. Мы постараемся мирно разрешить сложившуюся проблему со Старцевым и его друзьями.

Пару минут в кабинете висело тягостное молчание, нарушенное в итоге майором Винскайтесом.

— Ну что ж. Похвальное решение, Владислав Всеволодович. Я думаю, что так будет лучше для всех.

— Не сомневаюсь.

Саранцев достал из папки заявление, написанное Валентиной вчера, и положил его перед Елизаровым. Затем придвинул к нему еще один лист. Протянул замусоленную ручку.

— Распишитесь здесь. И вы, и ваша дочь.

Елизаров, не читая, поставил свою подпись на документе. Обернулся. Валентина подошла к отцу, поколебалась всего несколько секунд, а затем тоже расписалась. Саранцев забрал лист. Елизаров неторопливо взял со стола заявление дочери. Сложил его пополам и опустил в правый боковой карман плаща.