Альпийские каникулы - Марина Серова

– Тебе еще и себе придется помогать, – бросил Тео, – явное соучастие.

– Как? – не поняла Зигрид.

– Вы оба преступники! – сказал он по-русски и пустился в объяснение на немецком языке.

С улицы проорал мегафон:

– Что им? – спросила я у Тео.

– Спрашивают у нас с тобою, что случилось?

Я задумалась, медленно подняла руку вверх и выстрелила в потолок прямо над двумя влюбленными. На них чуть осыпалась белая пыль.

Клаус даже отшатнулся:

– Ты прекрати свои шутки! Вокруг полно полиции! – заорал он.

– Да! Но ты же опасный преступник, дерзкий, неожиданный. Ты сумеешь найти выход из этого положения и попробуешь бежать.

– Нет! – завопил Клаус и отполз к стене, заскулив. Зигрид на четвереньках пошла за ним.

Я снова закурила.

– Самое смешное, – произнесла я негромко, – что мне даже не на что вернуться домой. А сувениры купить?

Клаус прищурился и взглянул на меня остро, уголком глаза. Опасен, очень опасен – быстро восстанавливается.

– Я не имею обязательств перед здешним государством, и вообще мне здесь не понравилось. И уезжать отсюда на гуманитарную помощь от бундесполицайпрезидента – ниже моего достоинства. Зигрид повела себя по-свински, но она моя клиентка. Я могу вас вывести отсюда. За деньги. Предлагаю сделку.

Несколько секунд длилось молчание. Потом заорал Тео:

– У тебя крыша съехала? Какие деньги? По чеку ты хрен получишь – тебя арестуют прямо в банке! Знаешь, какие здесь законы?

– Клаус! – Я опустила пистолет и заговорила тоном деловым, голосом резким: – Если у тебя есть приличная наличность, например, в персональном сейфе, я меняю ее на твою свободу.

Клаус молчал. Зигрид не сводила с меня непонимающего взгляда. Я взяла пачку сигарет и кинула ее Клаусу – поймал на лету. Так же и зажигалку.

Первой заговорила Зигрид:

– В серванте в нижнем ящике у меня есть тысяча марок.

Я рассмеялась. Клаус прикурил.

– Как ты это собираешься сделать?

* * *

Интересный спектакль получили сегодня жители окрестных кварталов. Забесплатно увидели сцены из настоящего боевика – и стерео, и квадро, и воочию.

Старый дом, окруженный со всех сторон полицейскими машинами, выглядел как осажденная крепость. Полицейские с пистолетами, автоматами, винтовками заняли посты на улице вокруг дома и на лестнице внутри его. Воробей не пролетит. Три телевизионные службы новостей вели прямые репортажи. Это вам не где-нибудь за тридевять земель, в чужих странах, это в родном и красивом Мюнхене разбушевалась русская мафия.

Совсем наступил конец света, когда иностранные преступники творят свои черные дела на земле бундесрепублик, и иностранные детективы изобличают их. Совсем бы в позоре быть полиции Германии, но у фройляйн Иванофф не хватило опыта – вырвался зверь наружу. А все потому, что нужно вовремя обращаться в полицию – там работают настоящие профессионалы в крепко сбитой команде, а не кустари-одиночки из разрушенного реформами российского захолустья.

Сирены смолкли. Чуть подались в стороны и разъехались полицейские машины, впустив в центр своей стаи серенький «БМВ». Из него вышел мужчина в гражданском, открыл все четыре двери автомобиля и отошел в сторону.

Вооруженные автоматами полицейские начали пятиться вниз и скоро освободили весь дом от своего надежного присутствия. Отщелкал кодовый замок, и из квартиры на втором этаже показалась процессия. Если это была выставка костюмов, то не по сезону.

Первой шла Зигрид. Руки связаны за спиной, на рту – скотч. Вторым был Тео – на плечах женский плащ глупого желтого цвета, руки – под плащом, на рту – тоже скотч. Затем – я. Все то же – и скотч, и плащ, только красный – ну и вкусы у Зигрид! Сзади со зверской рожей размахивал пистолетом Клаус. У меня в кармане – ключик от его сейфа, а там – трудовые сбережения за несколько лет непосильного труда.

Опасный бандюга сумел вырваться из ловушки и взял охотников в заложники.

Медленно мы спустились с лестницы и вышли во двор.

Отхлынувшие полицейские освободили достаточно места для безопасного прохода к «БМВ».

Клаус орал, что, если его требования не выполнят, он начнет убивать заложников. Для наглядности ткнул мне в спину пистолетом – больно, сволочь!

Полиция всем своим поведением показала активное желание выполнить все приказы террориста.

Ключи в машине оказались на месте. Затолкав нас вовнутрь, причем действуя как договаривались – меня на заднее сиденье, сразу за местом водителя, а остальных – куда сядут, – Клаус плюхнулся к рулю и, захлопнув дверь, выматерился и отбросил пистолет. Ведь он без обоймы, так – игрушка для дебилов. Нам освободили проход.

«БМВ» рванул с места и помчался на север по улицам, предварительно очищенным полицией. Министерство внутренних дел Баварии честно выполняло условия сделки. Ночь давно уже накрыла город. В тех районах, которые мы пролетали на максимальной скорости, может, никто и не знал о кошмаре со взятием заложников во Фреймане. Люди спали.

Погони видно не было. На выезде из города в Хахбрюкском направлении темнел лес. Именно там преступник обещал оставить своих заложников связанных, но живых, и ехать дальше без них.

Если он нарушит свое обещание, за ним начнется охота по всей Баварии сразу же, с утра, если найдут – все равно начнут охотиться, но позже.

Мы влетели в лес, и Клаус чуть сбавил скорость – здесь не город, фонари не светят, и луну выключили.

Тео, скинув плащ, указывал рукой, в каком направлении ехать.

– Налево сейчас!

– Зачем? Можно срезать угол, выиграешь время.

Я курила и молчала. О Зигрид позаботиться было некому, так и сидела связанная, со скотчем на лице.

Я свой отлепила сразу же, как выехали из города. Блин! Правильно говорят, что искусство требует жертв – теперь раздражение пойдет по всей физиономии.

– Теперь опять налево, – скомандовал Тео, и машина запрыгала по неровной дороге.

С ума сойти! В Германии удалось найти неровную дорогу! А может быть, мы уже в Россию въехали?

Шутка.

Покружив по лесу еще с полчаса, мы въехали на большую поляну и остановились.

Хлопнув дверью, Клаус вышел. Огляделся – хоть глаз коли.

– И куда теперь, Сусанин, мать твою? – заорал он на Тео.

Тот промолчал. Я тоже вышла и закурила.

– Так куда же? – спросила я у Тео.

– Все. Приехали, – ответил он.

Клаус замолчал и стал вглядываться в нас. От света фар видимость была не та, конечно, полумрак-с, но явно видно, что он боится.