Альпийские каникулы - Марина Серова

– Как лоха провели! – вновь заорал Клаус.

Зигрид замычала в машине – никому она не была нужна.

– Заткнись! – сказала я.

Клаус замолчал и стоял, тяжело дыша, ждал продолжения.

– Мы не нарушим обещания. За твои деньги мы увезли тебя от полиции. Машина у тебя есть. Стрелять в тебя мы не станем. Ни я, ни Тео. И вообще не сделаем ничего против тебя. Можешь забирать свою пассию и уезжать на все четыре стороны. Пути открыты.

– Если сможешь, – добавил Тео.

– Как это: если смогу? – Клаус резко обернулся и начал вглядываться и вслушиваться в тишину. – Стрелять не будете? – недоверчиво повторил он.

Я взяла свой пистолет, тщательно стерла с него все свои отпечатки и отбросила его в сторону.

– Он мне больше не нужен. Утром я улетаю отсюда. Надоела мне Бавария, хочу в Ляповку.

Тео, взяв плащ, постелил его на землю. Я села, он – рядом.

Клаус еще раз оглянулся по сторонам.

– Ну, что же. Пока, что ли?

– Давай-давай.

Клаус, слегка пригнувшись, побежал к машине. Вдруг раздался выстрел. Работающий двигатель «БМВ» обиженно чихнул. Снова послышался выстрел. Клаус упал на землю и пополз в сторону. Двигатель замолчал. Клаус поднял голову:

– Суки!

Мы с Тео сидели на плаще и спокойно курили. То, что у нас в руках не было оружия, – это точно.

– А? – озадаченный Клаус встал на четвереньки и стал оглядываться. – Кто? Кто? Менты? Выходи!!!

С противоположной стороны поляны зажглось маленькое солнце. Рядом с ним еще одно. И вот вся поляна оказалась окруженной как бы зажженными светильниками. Заурчали моторы. Глаза привыкли быстро – двадцать или тридцать мотоциклов медленно начали съезжаться к центру, где стоял «БМВ», сидели мы с Тео на плаще и крутился Клаус.

Два мотоцикла разъехались, освобождая проход, и на носилках вынесли вперед Герберта. Он полусидел. Одна нога и рука в гипсе, а так все то же, и на голове знакомый кошмар.

Я помахала ему рукой:

– Салют, Герберт!

Он, видно, снова был под кайфом, но не чересчур, а слегка, для разгона. Из темноты позади него вынырнуло лицо его подруги.

Клаус заорал и забил кулаками в землю. Потом заозирался и бросился в узкое пространство между двумя мотоциклами. Они с рыком двинулись на него, он отпрянул, сзади наехали еще двое. Клаус побежал в другую сторону.

– Ну вот – футбольчик начался! – откомментировал Тео и потянулся: – Спать хочу!

– А я домой хочу!

Через полчаса, когда рокеры еще гоняли по лесу – Клауса они таки выпустили из кольца, – мы с Тео выходили на трассу. Тишина. Покой. Ночь. Прохлада.

– Ваши баварские полицейские – самые лоховые лохи, каких я только видела, – бормотала я, ежась от свежести воздуха.

Мы вялым шагом возвращались в Мюнхен.

– Могли бы хоть одну машину запустить на всякий случай.

– Это ты зря, – начал заступаться за своих Тео. – Если бы это был настоящий террорист – он начал бы убивать заложников. А этого допустить нельзя.

– Ну да, конечно! Пусть лучше эти заложники простудятся и крякнут от воспаления легких. За это ваша честная полиция отвечать не будет!

– Не будет! – подтвердил Тео.

Сзади нас осветила фарами случайная машина. Я замахала руками. Даже не притормозив, она проехала мимо.

– И никто не остановит, – монотонно продолжал Тео, – насчет этого полиция специально предупреждает: ночью в лесу нельзя подсаживать даже очень хорошо знакомых людей.

– Почему это?

– А вдруг у него за спиной террорист стоит с пистолетом?

* * *

Трудно поверить, но до города мы добрались. В квартире у Зигрид нас встретила целая толпа полицейских. Поспать не дали. Только под утро я немного подремала в кресле.

Утром Тео проводил меня в Риеме. Там и поймали меня журналисты. Отмахнуться не удалось – пришлось дать интервью в развернутом виде. От этих речей я чуть не забыла передать Тео ключ.

– Зачем? Это же твой гонорар!

– Передай его Герберту на лечение! – Не могла же я взять эти поганые деньги.

– Зачем они ему? Он все на наркоту спустит!

– Оставь часть себе, приезжай в Тарасов и организуй рок-фестиваль. Вместе с Гербертом.

Я уезжала с чувством облегчения. Не знаю, как у других, а у меня ни с каникулами не удалось, ни с работой по контракту за границей – на этот раз, по крайней мере.

Создается крепкое впечатление, что к лыжам я получила стойкую аллергию – они теперь мне всегда будут напоминать и Георга, и Зигрид, и Клауса.

Через пару дней я выходила из аэропорта родного Тарасова. Приятно было вернуться домой и думать, что все кончилось.

Думать-то можно, но оказалось, что продолжение следует!

Навстречу мне кинулся маленький толстенький шарик с развевающимися кучерявыми патлами:

– Привет! Я тебя жду! – глотая слова, закричал Жорик Цеперухо.

Я удивленно посмотрела на него:

– Зачем я тебе, солнышко?

– Приехал дядя! Очень! Хочет! Тебя! Видеть!

Это было очень неприятно.

Я села в Жориков драндулет, и мы поехали в ту же «Словакию», где я и нащупала тропку в «Нахтфогель», мать его, тьфу!

Макс Иванович ждал меня, сидя за столом уже с непрозрачной крышкой. Он курил и мелкими глотками цедил «Смирнофф».

– Здравствуйте, Макс Иванович! – приветливо сказала я.

Он в ответ что-то пробормотал и махнул Жорику. Тот выскочил из номера и прикрыл за собою дверь.

Скучно все это. Мне предлагалось региональное руководство бизнесом господина Найдлина, с долей в прибылях с последующим карьерным ростом.

Тяжкий выбор встал передо мною.

Не знаю, чего от меня ожидал господин Найдлин, но я выбрала Ляповку…

Не хвалите при мне альпийский туризм.

Тоже мне – бордель на горных лыжах!