Томка и блудный сын - Роман Грачёв

Каким образом ухитрялись столько лет дружить эти две не похожие друг на друга девчушки, одному богу известно. Во всяком случае, друзья и знакомые объяснений тому не находили.

Света была пошустрее. Даже не пошустрее – во много раз динамичнее. Над ответом не раздумывала, решения принимала молниеносно, в очередях толкалась получше иных парней. Одевалась ярко и добротно даже в младших классах, потому что папа, летчик Советской Армии, долго служил за границей. Собственно, из Венгрии вместе с семьей они и вернулись в Союз; пусть и в социалистической, но все же Светлана жила в настоящей Европе и привычки вывезла соответствующие. Рядом с ней обычная советская девочка Ольга, дочь инженера и продавщицы непродовольственных товаров, выглядела бледной тенью, призраком несбыточного счастья.

Возможно, дружбы как таковой и не было. Была зависимость – стандартная ситуация, когда одна из пары доминирует, нависает над другой, подавляя волю, но вызывая привязанность, сравнимую с наркотической. Ольга боялась остаться одна. Привыкла к подруге. В начальных классах ее не любили, потому что она хорошо училась и тянулась к знаниям. Где у нас жалуют умниц? Безликое стадо, именуемое «коллективом», с самых первых лет жизни прививает человеку навыки хамелеона: человек должен уметь сливаться с ландшафтом, молчать в тряпочку, улыбаться, когда улыбаются другие, хлопать вместе со всеми, а если и колебаться, то лишь вместе с генеральной линией партии. Серая масса вечных «троечников» подминала под себя весь окружающий мир…

…но Ольге нравилось учиться. Нравилось искать что-то необычное в обыденной реальности. Ей нравилось думать. А друзья… Черт с ними, такими друзьями, невелика потеря.

Светка Канаева была другой. Она пришла в класс на четвертом году обучения. Яркая, модная, улыбчивая. Без груза прошлого. Без репутации. Могла позволить себе роскошь быть любой, какой пожелает. Мальчишки подавились ластиками, а девчонки закусили губки, когда высокая и упругая одиннадцатилетняя девчонка в синей юбке и с нелепым, но прекрасным белым бантом на голове, прошествовала по центральному ряду и села на свободное место… рядом с отличницей и занудой Ольгой Кругловой.

Шок!

– Не помешаю? – спросила Света. – Нет.

Оля убрала со свободного стула портфель и сгребла учебники и тетради на свою сторону парты. Света присела, одарила очумевших одноклассников ослепительной улыбкой и принялась распаковываться.

Учительница поспешила внести ясность, напомнив, что школьная форма едина для всех, и яркие наряды, а уж тем более макияж (кажется, на губах у Светки блеснула помада, или ей показалось?) здесь не приветствуются. Света ответила, как подобает прилежной ученице, что обязательно приведет себя в порядок, а соседке на ушко шепнула: «Ага, как же, будут они у меня в шкафу висеть, эти наряды!»

Светка и не думала менять привычки. На следующий день в школу явился ее героический папаша-летчик, познакомился с директором, занес в учительскую ящик дорогого шампанского и стопку коробок конфет. В полуголодные предперестроечные времена этот жест воспринимался не взяткой, а благодатью. Кроме того, поговаривали, что у директора и Виктора Канаева есть общие знакомые в райкоме. От Светки быстро отстали.

Юпитер и не предполагал, что дозволено быкам.

Так они и жили: умница-блондинка Оля и брюнетка-пофигистка Светка. Круглова снабжала ленивую подругу правильными ответами на задания контрольных работ, нашептывала во время ответов у доски, порой брала на себя ее домашние задания; словом, тащила на себе ее успеваемость, не позволяя скатиться из троечников в законченные раздолбайки. В качестве ответной любезности Светка худо-бедно приобщила подругу к коллективу. Она довольно быстро нашла общий язык с местной аристократией и стала пользоваться уважением, достаточным для комфортного существования. Стала всюду таскать с собой Ольгу – на все классные вечеринки и утренники. Научила одеваться и краситься. Со временем Оля поняла, что она совсем не изгой и что одноклассники – не такие уж тупые ублюдки, какими кажутся. Каждый из них был чем-то интересен, если поймать его в темном углу за пуговицу и поговорить. «Просто когда мы в стаде, – подумала Оля, – мы теряем индивидуальность и стараемся походить друг на друга».