Блуждающие в ночи - Карен Робардс

— Нам надо уматывать отсюда. — Голос Франкенштейна был так настойчив, что последние остатки сна покинули Саммер.

— Почему? Плохие дяди напали на наш след? — Моментально проснувшись, она отчаянно пыталась избавиться от скатерти, которая вдруг превратилась в смирительную рубашку.

— Потому что надо. — Он осторожно разнял ее руки, обвившие его шею.

Смущенная тем фактом, что она уцепилась за него — Боже мой, уцепилась за него, — Саммер отдернула руки, отпрянула назад и начала выпутываться из скатерти.

Ему наверняка хотелось свободы не меньше, чем ей.

— Кто-нибудь догоняет нас? — Страх звучал в ее голосе, страх сквозил в ее взгляде, когда она выглянула наружу из пещеры. — Ты что-нибудь слышал? Видел?

— Нет. — Франкенштейн сложил скатерть и, прежде чем запихнуть ее в сумку, вытащил оттуда несколько предметов.

— Тогда что случилось? — Что-то в его поведении пугало Саммер. Он был холоден, почти официален, резок и недружелюбен. Это не являлось новостью. Но вот его настороженность… Казалось, Колхаун чем-то напуган. Господи, что же такое произошло, пока она спала?

— Ничего не случилось. Нам нужно идти, вот и все. Надень это. Ты не можешь щеголять здесь в униформе уборщицы — ты слишком уж в ней выделяешься. — Франкенштейн встал и протянул ей свернутую одежду. Его взгляд был почти враждебным.

Саммер недоумевала: что происходит? Что она сделала не так? Развернув вещи, женщина увидела, что это были баскетбольные трусы и майка.

— Я не надену это, — сказала Саммер, держа в руках майку. Даже с первого взгляда было ясно, что она мужская. Ее глубокий вырез, узкие лямки и огромные отверстия для рук оголят ее практически до пояса.

— Что значит «не надену»? Если цвет и фасон не подходят, придется потерпеть.

Саммер была уверена, что Франкенштейн нарочно старается выглядеть как можно более гадким.

— Дело не в цвете, идиот. Посмотри на фасон. Видишь? — Она приложила майку к груди. Нижняя часть почти достигала колен, а верхняя, как она уже заметила, пожалуй, больше подходила для смелого вечернего туалета, поскольку количество материала было сведено до минимума.

Судя по хмурому виду Франкенштейна, было ясно: он понял, что Саммер имела в виду.

— Вот, — предложил он, стягивая с себя безрукавку и протягивая ее Саммер. — Давай меняться. Саммер взяла безрукавку и отдала ему баскетбольную майку, стараясь слишком уж не пялиться на его широкие плечи, мускулистую волосатую грудь, узкие бедра и мужские достоинства, слегка оттопырившие тесные шорты.

Левое плечо и бок Колхауна были разукрашены пурпурными и желтыми ранами, но тело под ними выглядело мощным.

Саммер всегда нравились большие, спортивные мужчины.

Он натянул майку через голову и заправил ее в шорты. На животе у него теперь было написано «Найк». Его плечи и верхняя часть груди остались голыми.

Встретившись с ним глазами, Саммер отвела взгляд, чтобы он не прочел ее мысли.

— Давай поторапливайся, — сказал Франкенштейн, поднял с земли свою шапочку, сумку и отошел в сторону.

Маффи засеменила за ним.

Оставшись в одиночестве, Саммер сбросила с себя униформу «Свежей маргаритки» и облачилась в баскетбольные трусы и безрукавку. Трусы были черные, из тонкого нейлона, но, к счастью, мешковатого покроя. Они выглядели на ней вполне прилично, лишь на несколько дюймов не доходя до колен. Бросив беглый взгляд на вход в пещеру, Саммер сняла с себя лифчик и наскоро, но крепко связала концы разорванной бретельки. И, снова надев его, с удовольствием отметила, что очень приятно, когда бюстгальтер держит с обеих сторон.

— Ты еще не готова? — в донесшемся из-за кустов голосе Франкенштейна было нетерпение.

Саммер быстро влезла в безрукавку. Она свободно болталась на ее груди и бедрах, но когда Саммер заправила подол в трусы, то стала выглядеть очень даже симпатично.

Вот если бы еще принять душ, почистить зубы и причесаться…

— Почти, — отозвалась она в ответ, раздирая пятерней свои спутанные волосы. Без шпилек они падали на лицо и на плечи. Волосы были тонкие и прямые, как шелковая пряжа, и в настоящий момент такие же рыхлые. Ей бы понадобилось каких-нибудь пятнадцать минут, чтобы вымыть их, плюс шампунь, фен, щетка с толстыми округлыми зубьями и гель для волос. Пусть ее волосы прямые и блеклого каштанового цвета, но, если постараться, они могут быть весьма привлекательными.

Был бы поцелуй Колхауна более темпераментным, если бы она привела в порядок свое лицо и волосы?

Подходящей прической Саммер сочла одну косу, которая спадала ей за плечи. Единственное затруднение заключалось в том, как закрепить конец косы. Поскольку с ее блузкой в любом случае все было покончено, она решила оторвать от нее полоску и использовать ее в качестве ленты. Это оказалось труднее, чем Саммер думала: пришлось сначала надорвать ткань зубами.

Франкенштейн появился в пещере как раз в тот момент, когда она держала блузку во рту.

— Не настолько же ты голодна! — воскликнул он. Саммер состроила ему гримасу, разорвала ткань и завязала конец косы.

— Как я выгляжу? — спросила она, указывая на свой наряд.

— Примерно так, как если бы провела в лесу на неделю больше, чем собиралась, — оценил Колхаун и протянул ей пару черных баскетбольных туфель с высоким задником.

Саммер посмотрела на них и покачала головой: