Пусть мертвецы подождут - Роберт Райан

– А я получал хорошие результаты с яблочным уксусом.

Левасс кивнул:

– В самом деле? Я вам очень благодарен, майор.

– Хотя вкус иной раз хуже самой подагры.

По всему дому прокатился звук гонга, звонким эхом отразившись от мрамора и куполообразных потолков.

– А-а, – сказал Суинтон. – Ужин. И время поговорить о деле.

Ужин подали в весьма роскошной отделанной дубовыми панелями комнате в «новом крыле», где на стенах висели портреты англо-ирландских аристократов и не было никаких замысловатых индийских мотивов, как в коридорах и гостиной, хотя тут и там попадались напоминания о субконтиненте, вроде букв санскрита на потолочной лепнине. Ватсон увидел серебряные блюда, блестящие столовые приборы, украшенные гербами тарелки, хрустальные бокалы и достойное вино, однако еда была та же самая, что и в обычной военной столовой.

Суинтон объяснил:

– Есть офицерская столовая, где мы обычно ужинаем, – выше конюшен лорда Айви, ближе к, эмм, главному полигону. Но я подумал, нам стоит постепенно вводить вас в курс дела.

«Или сначала проверить меня», – подумал Ватсон.

– Но сейчас вы имеете дело с внутренним составом операции «Нырнивлужу», не считая пары ребят-инженеров.

– «Нырнивлужу»? – Ватсон не смог убрать из голоса недоверчивость. Самый секретный проект Великобритании назвали «Нырнивлужу»?

– Ну, строго говоря, Элведен – лишь часть предприятия. – Суинтон слегка заволновался, словно кто-то читал его дневник. – Просто название дурацкое.

Ватсон спросил себя, что могла бы подумать Беатрикс Поттер, узнав о своей роли в именовании самого секретного проекта Британских островов.^[61]

– Итак, что вы о нём думаете? – спросил Суинтон. – О Хичкоке?

– Простите, я опоздал. – Вновь прибывшим оказался запыхавшийся лопоухий молодой человек с мрачным и встревоженным лицом, в помятой гражданской одежде. В руках у него была какая-то тряпка. Потёртые мыски его ботинок, испачканные смазкой волосы и покрасневшие костяшки пальцев подсказали Ватсону, что этот юноша, должно быть, какой-то механик. – И я не могу остаться. Просто хотел поздороваться с майором Ватсоном. Меня зовут Кэрдью. Я один из инженеров проекта.

«Выходит, он больше, чем просто механик», – упрекнул себя Ватсон и встал, желая пожать парню руку. Кэрдью запротестовал.

– Простите, я весь перепачкался в смазке. Пришёл прямо из мастерской. Понимаете, прибыли новые спонсоны, – сказал он в качестве объяснения, и в голосе слышался ощутимый восторг. – Так что мы можем начать прилаживать их к основным корпусам. Боюсь, это продлится до поздней ночи. Я просто хотел сказать, что рад вас видеть и что надеюсь, нам удастся разобраться в этом ужасном происшествии.

– Как и я. Но что такое спонсон? – спросил Ватсон, хотя смутно припоминал, что термин относится к кораблям.^[62] Но они находились далеко от моря.

Кэрдью вопросительно взглянул на Суинтона, который сказал:

– Всему своё время, майор.

– Да. Что ж, пора вернуться к работе. Увидимся завтра?

– Надеюсь. Может, тогда вы и расскажете мне, что такое спонсон.

– И даже лучше. Я вам его покажу.

– Это мы ещё посмотрим, – резко проговорил Бут.

После ухода Кэрдью Туэйтс заметил:

– Он упорный малый. Чтобы поставить эти проклятые штуки на место, нужно несколько часов.

Суинтону не терпелось вернуться к главной теме разговора:

– Вы собирались поведать нам, что думаете о Хичкоке.

Ватсон доел суп и откинулся на спинку стула:

– Не совсем понимаю, какова моя роль. Как я уже спросил Черчилля, мне следует быть врачом или детективом?

– Ну поначалу нам был нужен… – начал Туэйтс, и Суинтон сердитым взглядом заставил его замолчать.

– Понимаю. Вам был нужен Холмс, который прихватил бы с собой меня. От него требовались наблюдательные способности, от меня – познания в области снарядного шока.

– Как-то так, – признался Суинтон. – Простите, мы не хотели принизить ваш опыт в области дедукции…

Ватсон поднял руку, останавливая его:

– Не стоит извиняться. Случай интересный, но Хичкока трудно как следует оценить по одной встрече, во время которой он не произнёс ни единого слова. Действительно, в его недуге присутствуют элементы того, что мы привыкли называть снарядным шоком, но есть и кое-какие особенности. У меня несколько идей. В доме имеется пианино?

– Пианино? – переспросил Туэйтс, думая, что Ватсон предлагает способ развлечься после ужина. – Вы играете?

– Это не для меня. Согласно досье Хичкока, до войны он так проводил свободное время. Это может ему помочь. Невербальная терапия.

– Есть одно в музыкальной комнате, – сказал Соломон. – Я немного на нём играл. Оно в неплохом состоянии. Нуждается в настройке, возможно.

– А если мы сможем раздобыть затемнённые очки, я хочу выводить его на прогулки. – Так называемые «коричневые» линзы обычно прописывали страдающим от сифилиса, симптомом которого была чувствительность к свету, так что достать их было нетрудно.

– Только в садах, – предложил Бут. – Не в имении как таковом. За этими стенами спокойно не погуляешь. Вас неизбежно будут останавливать в весьма грубой форме. Или чего похуже.

Ватсон кивнул, соглашаясь.

– И ему нужно женское общество.

Соломон рассмеялся:

– Господь всемогущий, пусть становится в очередь.

Левасс коротко ухмыльнулся:

– Полагаю, майор не это имел в виду.

Ватсон благодарно кивнул.

– Снарядный шок – можете заменить этот термин на тот, который предпочитаете употреблять, – часто воспринимается как потеря мужественности. У женщин, в конце концов, случаются депрессия и истерия. Мужчины держатся. А потом ломаются. У меня были успехи, когда в среду обитания пациента попадали женщины. Матери, сёстры, возлюбленные…

– И речи быть не может, – сказал Бут, бросив вопросительный взгляд на Суинтона, который кивнул в знак согласия. – Я не могу это позволить из соображений безопасности.

– Но здесь есть женщины? – спросил Ватсон.

– Экономка, несколько горничных, – сказал Суинтон.