Офицер и шпион - Роберт Харрис

Два дня спустя я получаю шифрограмму от полковника Фуко из Берлина: Куэрс готов встретиться с нашим представителем в Базеле в четверг, шестого августа.

Мой первый порыв – поехать самому. Я даже просматриваю железнодорожное расписание. Но потом взвешиваю риски. Базель стоит на немецкой границе: я там был два-три раза, когда ездил на Вагнеровский фестиваль в Байройте. Население говорит по-немецки, дома готические, наполовину из дерева, окна закрыты ставнями – типичный город Рейха. Вокруг будут недружественные лица. А я должен исходить из того, что за год моей работы в качестве преемника Сандерра Берлин уже установил мою личность. За собственную безопасность я не боюсь, но я не могу потворствовать своим желаниям – на карту поставлено слишком многое. Если меня обнаружат, то последствия этого рандеву могут стать катастрофическими.

И потому утром в понедельник, третьего августа, за три дня до назначенной встречи, я приглашаю к себе в кабинет майора Анри и капитана Лота. Они, как и всегда, приходят вместе. Я сажусь во главе стола для совещаний, Анри слева от меня, Лот – справа. На столе передо мной лежит дело Благодетеля. Анри подозрительно поглядывает на меня.

– Господа, – начинаю я, открывая папку, – я считаю, что наступило время познакомить вас с разведывательной операцией, которая проводится вот уже несколько месяцев и наконец стала приносить плоды.

Я рассказываю им все поэтапно, начав с краткого резюме того, о чем известно. Достаю «пти блю», адресованное Эстерхази, черновик письма Шварцкоппена, в котором тот пишет, что за те деньги, которые платит, из «дома Р.» получает недостаточно. Я сообщаю им о моей поездке в Руан и разговоре с майором Кюре.

– После этого, – продолжаю я, – я принял решение предпринять доскональное расследование. – Я читаю им доклад Девернина об Эстерхази: о его долгах, азартных увлечениях, четырехпалой любовнице и всем остальном. Они слушают в тишине, которая становится все более напряженной. Рассказывая о том, как мы сняли квартиру против немецкого посольства, я замечаю, что они с удивлением переглядываются. А потом движением фокусника достаю фотографии двух визитов Эстерхази в посольство.

Анри надевает очки и некоторое время разглядывает их.

– Генерал Гонз знает об этом?

– Он знает об операции наблюдения.

– Но не об Эстерхази?

– Пока нет. Я хотел собрать достаточно улик против него.

– Понимаю. – Анри передает фотографии Лоту и снимает очки, заправляя в рот одну из дужек на манер ученого, оценивающего исследования коллеги. – Это очень интересно, полковник, хотя, конечно, мы еще не имеем доказательств. Побочные детали впечатляют, тут у меня нет вопросов. Но показать все это Эстерхази, и он скажет, что был в посольстве, чтобы подать заявку на визу. И мы ничего не сможем доказать.

– Согласен. Но за последние несколько дней дело получило новое развитие, а потому я намерен расширить границы операции. – Я делаю паузу. Наступает решительный момент. Теперь несколько моих слов – и все изменится. Анри постукивает дужкой очков по зубам. – У нас есть источник в военной разведке Германии. Он говорит, что на них вот уже несколько лет во Франции работает агент. У него звание майора. Ему между сорока и пятьюдесятью. Он был на артиллерийских курсах в Шалоне.

– Это наверняка Эстерхази! – вскрикивает Лот.

– Не думаю, что тут могут быть какие-то сомнения. Наш источник предлагает встретиться в Базеле в четверг и сообщить все, что ему известно.

Анри издает тихий удивленный свист, и впервые я вижу на его лице какое-то подобие уважения. У меня даже возникает желание продолжить, выложить им все: «А вы знаете, что еще он говорит? Он также заявляет, что Дрейфус никогда не был немецким шпионом!» Но пока я не хочу заходить так далеко. «Не прыгай через три ступеньки, Пикар!»

– И кто этот источник? – спрашивает Анри.

– Рихард Куэрс – помните, немцы использовали его здесь несколько лет назад? В последнее время он работал на гауптмана Даме в Берлине. Недавно Даме распрощался с ним, вероятно, потому, что у него появились подозрения насчет Куэрса. И Куэрс прибежал к нам.

– Мы ему доверяем?

– А кому мы доверяем? Но я не могу представить, зачем бы он стал лгать. Как минимум, мы должны узнать от него все, что он имеет сказать. – Я обращаюсь к Лоту: – Капитан, я бы хотел, чтобы с ним поговорили вы.

– Конечно, полковник. – Лот быстро кивает на тевтонский манер. Если бы он сейчас стоял, то, наверное, и каблуками бы щелкнул.

– Позвольте узнать почему, мой добрый друг Лот? – спрашивает Анри.

– Потому что он знаком с делом со времени получения нами «пти блю», но в первую очередь потому, что знает немецкий.

– Если Куэрс работал здесь, то он должен хорошо говорить по-французски. Почему не я? У меня больше опыта работы с этими жуликами.

– Да, но я думаю, он будет говорить свободнее на своем родном языке. У вас нет возражений, Лот?

Немецкий Лота идеален, он говорит почти без акцента.

– Нет. – Он скашивает глаза на Анри, ожидая его одобрения. – Да, я уверен, что справлюсь.

– Хорошо. Вам понадобится один человек для страховки. Возможно – два. Чтобы быть уверенным, что Куэрс пришел один и все это не ловушка. Я предлагаю поручить это Луи Тону. Он знает Куэрса по Парижу. – Тон – полицейский из уголовной полиции, как Гене и Девернин, он работает на отдел, компетентный, надежный парень, к тому же хорошо владеет немецким. Я уже имел с ним дело. – Позднее мы детально обсудим всю операцию. Спасибо, господа.

Лот вскакивает:

– Спасибо, полковник!

Анри не встает еще секунду-другую, созерцая стол, потом отталкивает стул и тяжело поднимается на ноги. Он расправляет мундир на обширном животе.

– Да. Спасибо, полковник.

В его глазах задумчивое выражение. Он все еще не смирился с тем, что не включен в базельскую операцию, но не может найти аргументов, чтобы переубедить меня.

– Интересно, – повторяет он, – очень интересно… Но должен сказать, на вашем месте я бы сообщил генералу Гонзу о том, что происходит. Дело серьезное – французский офицер встречается с немецким шпионом на зарубежной территории, чтобы поговорить о предателе в наших рядах. Вы же не хотите, чтобы Гонз узнал об этом от кого-то другого.

Анри уходит, а я погружаюсь в размышления: не было ли угрозы в его словах? Если так, то в шахматной игре военной бюрократии у меня имеется сильный ответный ход.

Я иду в министерство, поднимаюсь в приемную начальника Генштаба и прошу аудиенции.

Ферзь берет ладью.

К сожалению, дежурный офицер сообщает мне, что генерал из Бургундии поехал прямо в Виши.

Я отправляю Буадефру телеграмму с просьбой о срочной аудиенции.

На следующее утро – во вторник – получаю недовольный ответ: