Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Ничего. Мне здесь нравится.

— Но мы должны что-то предпринять. Сейчас не время для шуток.

— Не говори так! — рычу я.

— Но, Левша, все изменились!

— Я знаю, знаю! А что, по-твоему, произошло со мной?

Я выхожу из-за занавесок и даю ей посмотреть. Она почти падает в обморок.

— Ты наполовину лошадь! — задыхается она.

Это правда. Я снова смотрю на себя. Минуту назад мои голова, руки и плечи торчали из лошадиного костюма, который прикрывал мои ноги и бедра. Теперь ниже пояса я — лошадь! У меня два копыта и длинный, шелковистый хвост. Вот что происходит со мной, когда герр Тоник взмахивает палочкой. Выше пояса я человек. В остальном же похож на одного из этих кентавров в легендах, но с одним набором лошадиных ног вместо двух.

— Мы должны что-то сделать, — шепчет Джозефина. — Люди начинают сходить с ума.

— Они не единственные, — говорю я ей. — Что насчет меня? Как я могу так жить? Мои брюки мне больше не подходят. И мне, вероятно, придется нанять жокея и конюха.

Зигмунд подползает ко мне, за ним следуют Маккарти и Горилла.

— Гуррргх! — стонет Болтун Горилла.

— Иаааа! — ржет Маккарти.

— Я хошу шменить ишподнее! — шепелявит Зигмунд.

— Где герр Тоник? — кричу я, оглядываясь вокруг, поскольку не вижу его во всей этой неразберихе.

— Он сбежал! — задыхается Зигмунд. — Убежал пьочь!

— Мы должны поймать его и заставить изменить нас! — взволнованно говорит Джозефина.

— А как же все эти люди?

— Мы должны держать их здесь, в бальном зале, пока герр Тоник не вернет их в нормальное состояние.

— Как мы это сделаем? — спрашиваю я.

Тогда я вижу ответ.

Мимо, пошатываясь, проходит Оскар. Он все еще носит корону царя Креза и выглядит очень больным. Больной взгляд легко объяснить, потому что у него под мышкой большой рог изобилия. И теперь он выбрасывает настоящие деньги.

— Я не могу остановиться, я ничего не могу с собой поделать! — стонет он. — Я должен раздавать деньги.

— Хорошо, — говорю я ему. — Стой здесь, у двери, и продолжай в том же духе. Раздавай монеты. Люди будут бороться за это. Это единственный способ удержать их здесь, пока мы не найдем этого мага и не заставим его изменить нас.

— Нужно продолжать раздавать деньги?

— Ты все равно не можешь остановится. И если ты когда-нибудь захочешь остановиться, нам лучше найти герра Тоника, — говорит ему Джозефина.

Поэтому он качает головой и начинает разбрасывать монеты и купюры. Тем временем остальные направляются к двери.

— Он не мог уйти далеко, — бормочу я. — Он ведь чужой в городе, не так ли, Зигмунд?

— Да. И он так пьян, фто ему просто хофется пьойтись по улифе.

— Ну, тогда мы будем прочесывать каждый бар по соседству, пока не найдем его.

Мы уходим. Маккарти гарцует впереди. Джозефина звякает шпорами у него за спиной. Болтун Горилла неуклюже переваливается вперед, издавая обезьяньи звуки, а под мышкой держит маленького Зигмунда. Я замыкаю шествие — и речь здесь действительно про шествие, а не что-то иное, учитывая мой особый костюм, ставший неразрывной частью меня.

Мы выходим на улицу, и нам повезло, что она пуста. Вид пастушки, ведущей переднюю половину лошади, гориллы, несущей ребенка, и человека-кентавра — такое зрелище могло бы привлечь внимание. Не говоря уже об истерике.

— Там есть бар! — кричу я, заметив на другой стороне улицы «Джин-Милл». — Может, он засел там со своей палочкой.

— Мы не можем пойти этим путем, — возражает Джозефина. — У них там какие-то жутко смешные клиенты, но мы скорее ужасные, чем смешные.

— Иди одна, — говорю я ей. — Мы подождем снаружи.

Так что она идет. Мы стоим там. Очень скоро все теряют терпение. Маккарти ржет и роет копытами землю. Болтун Горилла выглядит несчастным, потому что костяшки его пальцев царапают тротуар. Зигмунд то смеется, то плачет.

— Ах, — хнычет он. — Я хочу пить!

Я тоже. Не могу не оглядываться, и всякий раз, когда это делаю, я испытываю шок. Я должен успокоить нервы.

— Ладно, — решаю я. — Мы войдем. Но мы должны вести себя

хорошо, понимаете? Маккарти, жди здесь, а Горилла останется с

тобой. Если подумать, Зигмунд тоже не выглядел бы так хорошо в

таверне. Я пойду один.

Но эта идея, кажется, не проходит.

— Ах ты, мофенник! — бормочет Зигмунд слабым детским голоском. — Мы пойдем фсе или нихто!

Я пожимаю плечами и виляю хвостом.

— Хорошо, но помните — мы должны притвориться, что все еще в маскарадных костюмах, понимаете? В очень реалистичных костюмах. Это касается всех вас. А Зигмунд должен быть настоящим ребенком. Понял?

Все кивают, и мы заходим в таверну.

Там довольно шумная толпа, и требуется минута, чтобы заметить Джозефину, стоящую у бара. Толпе требуется минута, чтобы заметить нас, и к этому времени мы уже оказываемся в конце бара, где темно.

— Видишь этого герра Тоника? — шепчу я Джозефине.

— Нет. Бармен говорит, что он был здесь минут десять назад, но сейчас его нет. Давай уйдем отсюда — ты выглядишь ужасно.

— Залезай в кабинку, — шепчу я Маккарти и Болтуну Горилле. — Я передам вам напитки. Джозефина, держи Зигмунда и помни, что он твой ребенок. Я постою с тобой у стойки. Выше пояса я выгляжу нормально, а бармен ничего не видит за стойкой.

Именно так мы и действуем. Подходит бармен.

— Что будете заказывать? — спрашивает он.

— «Том Коллинз», — говорит Джозефина.

— Сделай мне виски, — говорю я ему. — Три виски.

— Три?

— Конечно. Один для того, чтобы выпить, другой для того, чтобы выпить, а третий для того, чтобы избавиться от привкуса во рту.

Он пожимает плечами и наливает. Я передаю в кабинку два виски для наших парней, когда он не смотрит, потом пью третью порцию.

— Ого! — комментирует бармен, оглядывая мои пустые стаканы.

— Не жабудьте про детей! — лепечет Зигмунд из рук Жозефины.

— Ну конечно, — улыбается Джозефина. — Малыш хочет свою бутылочку, не так ли?

— У нас нет молока, леди, — говорит бармен.

— Молоко, чегт вошми! — кричит маленький Зигмунд. — Дайте мне глоток Дшина!

Бармен таращит глаза. Зигмунд не обращает на него внимания, достает свою старую сигару, закуривает и затягивается.

— Что это за ребенок, леди? — спрашивает бармен.

— Бутылочный ребенок, — объясняю я.

— Ты его отец?

— Конечно.

— Но он не похож на тебя.

— Надеюсь, что нет, — хихикает Джозефина.

Бармен слишком любопытен. Он перегибается через стойку, смотрит на меня и видит мои копыта и хвост.

— Елки-палки! — кричит он.

И как раз в этот момент какая-то пара случайно натыкается на кабинку, где прячутся Болтун Горилла и Маккарти.

— У меня в будке обезьяна! — кричит девушка.