Уинстон, берегись! - Фрауке Шойнеманн

Милый кошачий боже, я знаю, что сам пожелал однажды оказаться запертым на этом холодном складе. Но за свою жизнь я желал так много разного – и ничего не сбывалось. Почему же из всех моих желаний ты решил исполнить именно это?! Дело в том, что я, кажется, в некоторой степени… дал маху. Да, именно. Я дал маху. Я совсем не хочу быть тут запертым. И вот почему: мне! очень! холодно! Чертовски холодно!

Снаружи, конечно, тоже не разгар лета, но там хотя бы можно побегать и разогреться. Здесь же, втиснутый в эту коробку, я едва мог пошевелиться и мерз как цуцик. В следующие часа два дверь в холодильную камеру пару раз открывалась и закрывалась с характерным скрипом – Деннис приходил взять рыбу или мясо для посетителей. Все остальное время здесь, помимо холода, стояла еще и очень неприятная тишина.

Сначала я пытался расцарапать низ коробки, но ничего не вышло – дно было прочно заклеено. А сверху коробка была слишком плотно обклеена скотчем. От отчаяния я чуть все усы себе не выдрал! Кажется, я обречен сидеть тут и ждать, что уготовил мне этот страшный Деннис.

Время едва ползло. Я размышлял о том, как долго маленький кот вроде меня протянет в этой холодной коробке, не схватив серьезного насморка. Вероятно, не так уж долго. Я уже превращался в ледяную глыбу! Наконец, полвечности спустя, хорошо знакомый скрип возвестил, что Деннис направляется в холодильную камеру. Я слышал, как его шаги постепенно приближались ко мне – то есть к коробке. Потом он остановился и постучал по крышке моей тюрьмы:

– Так, кисонька. У меня есть новости. Причем не очень хорошие. По крайней мере, для тебя. – Он снова издевательски рассмеялся. – Мона, моя жена, поймала двух твоих товарок. Они ошивались возле нашего дома и что-то вынюхивали – мерзкие кошки! Теперь они сидят в такой же коробке у нас в подвале.

Святые сардины в масле! Я почувствовал, как мое сердце резко ухнуло вниз. Одетту и Рози поймали – это просто катастрофа! А я заперт здесь и не могу их спасти! Умей я плакать, я бы разрыдался.

Деннис безжалостно продолжал:

– А теперь – совсем плохая новость.

Он сделал короткую паузу, а я в это время подумал: какая же новость может быть еще хуже?

– Моя жена ненавидит кошек. Понимаешь? Она их просто НЕНАВИДИТ. И никаких кошек в подвале терпеть не станет. Поэтому сначала мне придется отделаться от твоих подруг, а уж потом можно будет подумать, что делать с тобой. А это значит, что ночевать тебе, хочешь не хочешь, придется здесь. Так что сегодня ночью ты, наверное, немножечко померзнешь: ведь – ах, как жаль, как жаль! – мне придется оставить тебя в этой комнате. Только она запирается снаружи. А безопасность превыше всего – я вам, кошкам, знаешь ли, не доверяю. По части трюков с освобождением вам просто нет равных!

Сказав это, он, видимо, ушел – дверь со скрипом закрылась, и я вновь оказался в одиночестве. И – впервые в своей кошачьей жизни – в полной растерянности. Что же мне теперь делать? Я положил голову на передние лапы. Давай же, Уинстон Черчилль, суперагент-самозванец ты этакий! Как бы на твоем месте поступил Джеймс Бонд? Или Шерлок Холмс?

Впрочем, чего бы они не стали делать в любом случае – так это сдаваться. Поэтому такой сценарий сразу отпадает! И первым делом они, наверное, попытались бы выбраться из этой проклятой коробки. Вот только как? В поисках какого-нибудь решения я еще раз осмотрелся, но в кромешной тьме даже собственную лапу разглядеть не мог.