Вечное сердце - Евгения Михайлова

Когда тело Ларисы увезли, Масленников собрал все, что ему могло понадобиться с места преступления, и уехал. Слава с двумя помощниками направился в квартиру Иры. Сергей, Дэвид, а за ними Таня выстроились на площадке. Нина не открывала на звонки. Таня набрала ее мобильный.

– Да, – ответил недовольный голос.

– Открой дверь, – сказала Таня. – К тебе полиция.

Нина им открыла. Спать она явно не ложилась. Была одета в джинсы и свитер, смотрела хмуро.

– А в чем дело? Какая еще полиция? Покажите документы.

Слава и сотрудники показали удостоверения и, мягко оттеснив Нину, вошли в прихожую.

– Извините, соседи спят. Давайте поговорим в квартире?

– А эти чего приперлись? – Нина кивнула на Сергея, Дэвида и Таню.

– Это свидетели по делу, – охотно объяснил Слава. – А дело наше – убийство вашей соседки Ларисы Ивановой.

– Она мне не соседка. Я тут временно живу.

– То есть вы в курсе, что ее убили?

– Вы ж сказали…

– Интересная реакция, однако. А теперь, будьте добры, покажите ваш паспорт.

– А с какой стати?

– Вы подозреваетесь в причастности к преступлению. У погибшей был конфликт с вами незадолго до гибели. Она сообщила об этом свидетелям. Вроде бы оставила заявление по вашему поводу в опорном пункте. Завтра проверим.

– Какое заявление?

– Она обвиняет вас в воровстве… Обвиняла, точнее.

– Я ничего не знаю. Эта тетка – сумасшедшая. Была.

– Об этом нам ничего не известно. Как и о том, что человек способен проткнуть себе сердце острым орудием со стороны спины.

– А при чем тут я?

– Мы по второму кругу не пойдем. Паспорт, пожалуйста.

Нина какое-то время молча стояла посреди прихожей, потом сняла с вешалки одну из сумок и достала паспорт.

– Кира Тахтарова? – удивился Слава. – А почему вас все знают как Нину?

– И кто такая Авдотья Никитина, спроси у нее, пожалуйста, Слава.

– Это мой общественный псевдоним, – гордо заявила Нина.

– О как! – обрадовался Сергей. – Но для того, чтобы оформить банковские карты, счета, нужно как минимум предъявить паспорт, даже имея «общественный псевдоним». Иначе никак. Так что давай, показывай и другой паспорт. А еще лучше – и все остальные. Мошенница ты у нас махровая, насколько мне известно.

– Это еще кто такой, – буркнула Нина. – И чего раскомандовался. Мошенница! Я жаловаться буду.

– Ваше право, – корректно заметил Слава. – Сергей Кольцов, частный детектив, является помощником нашего отдела по расследованию убийств. Мошенничество – не по нашей части, но если у вас есть документы на другие имена-фамилии, предъявите, пожалуйста. Мы проверяем вас по очень серьезному поводу.

– Ничего у меня нет.

– Нет так нет. Начинаем обыск по свежим следам. Мы ищем орудие преступления.

– А где ваш ордер?

– Я же сказал – по свежим следам. У нас есть такое право. Вот свидетели вашего конфликта с убитой, они же понятые. К тому же вы не владелец квартиры. Вы здесь – лицо эпизодическое. Это владелец может предъявить нам претензии, когда вернется. Начинайте, ребята.

– Подождите. Я дам документы. Щас начнете по сумкам рыться. Мне просто удобно – с псевдонимом. Я – лицо публичное.

– Елки, – протянул Сергей, взглянув на второй паспорт Нины. – А мне говорили, девушка неместная. Переночевать ей негде, попить нечего. А она зарегистрирована в московской квартире. И много у вас псевдонимов, на которые приобретена недвижимость в Москве?

– Это все, – буркнула Нина.

– И ведь замучаешься проверять, – заметил Сергей.

– Нас интересует сейчас конкретный вопрос, детектив Кольцов, – строго ответил Слава.

– Конечно. Посмотрите, пожалуйста, документы, возможно, среди них есть пропавшие сегодня из квартиры еще одной жительницы дома. Конфликт этой публичной дамы с погибшей был связан именно с ними.

Таня давно уже бессильно сидела в кресле в прихожей и гладила прильнувшую к ней Лору. Дэвид стоял рядом. Оперативники выносили какие-то сумки, набитые тряпьем, тюки, рылись в них, потом пришла очередь самодельных кукол с тряпичными телами в пышных платьях и бантах… В них можно спрятать что угодно… Потом перевернули кухню, Слава и Сергей внимательно осмотрели ножи, инструменты в ящике на балконе… Очень острого длинного лезвия маленького диаметра не нашли. В мусоре – тоже. Квартира Ирины была небольшой. Полы, стены – свежеотремонтированные, щелей нет… Дошла наконец очередь и до многочисленных сумок на вешалке, которые могли принадлежать только Нине. Точнее, всем троим – Нине, Кире Тахтаровой и Авдотье Никитиной. Банковские карточки переписывали долго. Других удостоверений личности не нашли. А пожелтевшие документы на квартиру Людмилы Ивановны Могилевской, девяноста лет от роду, обнаружились прямо на столе у компьютера, по которому Нина пробивала квартиру Могилевской, видимо, на предмет наличия зарегистрированных родственников.

– Ну, что, забираем ее? – спросил один из сотрудников.

– Это ж с какого перепугу? – нагло посмотрела на него Нина. – Меня бабка сама попросила документы подержать, пока она в поликлинику сходит. Маразм у нее: ей кажется, что без нее кто-то в квартиру проникает. Хотите, пойдем спросим, она не спит по ночам: ждет грабителей. Только она никому не откроет. Она мне ключ дала.

– Ну и хватка, – восхитился Сергей.

Они спустились на первый этаж, Нина открыла ключом дверь, по-хозяйски вошла в квартиру. На диване под клетчатым пледом лежала и смотрела на них бледно-голубыми глазами очень старая женщина.

– Людмила Ивановна! – прокричала ей в ухо Нина. – Вот из полиции пришли спросить: вы давали мне на хранение свои документы на квартиру?

Женщина поднялась, взглянула на всех по очереди, потом посмотрела на Нину, как на дочь родную.