Когда я вернусь - Татьяна Викторовна Полякова

– Загуляла? – предположил Забелин.

– Я тоже так подумала, но Наташа утверждает, что в Москве у нее никого нет, а в городе она всех обзвонила. А ситуация, когда у нее так долго выключен телефон, из разряда появления инопланетян в нашем весеннем небе.

– Думаешь, она подалась к Кондратьеву? Версия Милы оказалась не такой бредовой? Решил начать новую жизнь с другой женщиной?

– Честно говоря, не похоже. Наташа утверждает, что пока они отдыхали в Турции, он не выходил на связь с любовницей, из-за чего она была уверена, что дело вообще идет к разрыву. Кроме того, она утверждает, что никаких особых чувств с его стороны не было. Просто приятно проводил с Мишель время, не более.

– Может быть, дело тут совсем не в любви, а в деньгах. Возможно, она каким-то образом помогает ему реализовать его план. Что твой друг о ней говорил? Могут быть у нее какие-то связи, знакомые? Где работает или работала?

– Как я понимаю, ее полностью содержат мужчины, работы у нее нет. А вот знакомства наверняка имеются, раз она кочует из рук в руки. Попробую что-нибудь узнать.

– Хотя, конечно, в его ситуации лучше бы действовать в одиночку.

– Тут вот еще что, – сказала я, поднялась и отправилась в гостиную, принесла оттуда конверты и положила оба на стол перед Забелиным.

– Что это?

– Конверт, который мы нашли у Игоря, и письмо, которое Наташа вынула из почтового ящика. Похоже, что оно пришло уже после их с Мишель отъезда в Турцию.

– Не открыла? – удивился Валерка, обнаружив, что конверт запечатан.

– Нет, но теперь самое время. – Я вынула ножницы из ящика гарнитура и протянула их ему. Он аккуратно вскрыл конверт и извлек из него лист формата А4, сложенный втрое. Развернул его, и мы увидели всего три слова, напечатанные по центру: «Время раскрыть карты».

– Вот это да! – присвистнул Забелин.

– Что это может значить? – нахмурилась я, вглядываясь в черные буквы, будто в них мог прятаться какой-то дополнительный смысл.

– Кто-то общался с Игорем, не желая быть обнаруженным настолько, что предпочел бумажную корреспонденцию сообщениям или электронной почте, да еще и избегая домашнего адреса.

– Значит, Игорь не хотел вмешивать Кристину в свои дела.

– Письма было минимум два, – продолжил свою мысль Забелин. Он тоже изучил штемпели. – Первый конверт он получил за пять дней до того, как исчез с радаров.

– Возможно, что были еще письма, – сказала я. – Наташа обычно не заглядывает в почтовый ящик, в этот раз проверила его только потому, что Мишель нет. Это ее обязанность. Значит, остальные письма, если они были, та передавала Игорю.

– Раскрыть карты… – задумчиво протянул Забелин. – Выходит, помимо Кондратьева о том, что он собирает бумаги, знал кто-то еще.

– Вопрос в том, этот кто-то его сообщник или узнал об этом случайно.

– Время… – продолжал свою мысль Валерка. – Успел ли Игорь это сделать, или у нас еще есть шанс его остановить?

– Смотри, что у нас получается, – я попыталась подытожить все, что было нам известно на данный момент. – Не читая этого послания, почти одновременно с тем, как оно оказывается в почтовом ящике Мишель, он проникает в офис и забирает из сейфа бумаги. Мы предполагаем, что за годы работы он собрал еще некоторые материалы, которые вместе с пропавшими документами могут составить угрозу тебе, твоему бизнесу и репутации. Теперь у него два пути: идти либо к конкурентам, либо к ментам, в зависимости от того, какую конечную цель он преследует. В первом случае он почти наверняка может быть уверен в том, что ему очень хорошо заплатят за предоставленную информацию. Но он не может не понимать, что ты вряд ли так просто спустишь ему это с рук и так или иначе его накажешь.

– Месть? – сладко улыбнулся Забелин.

– Называй как хочешь, но не говори, что просто отпустишь Кондратьева на все четыре стороны, если твой бизнес серьезно пострадает.

– Не отпущу, – согласился он.

– Значит, надежнее – к ментам. Тебя прибирают, он остается с развязанными руками. В пользу этого говорит и то, что, судя по тому, что рассказал мне одноклассник, у конкурентов бунта не намечается. Да и пора бы им уже начать действовать.

– Но письма? – напомнил Валерка.

– Вот именно, – согласилась я. – Они говорят в пользу первой версии.

– Тогда почему никто никак себя до сих пор не проявил?

– Большой вопрос, – согласилась я, и тут меня осенило: – А что, если все это время мы заблуждались? Что, если Игорь – не злоумышленник, а жертва?

– В смысле?

– Его могли шантажировать.

– Как?

– Требовать от Кондратьева собрать на тебя компромат и предоставить им.

– То есть он действовал не по собственной инициативе, а по чьей-то указке?

– Именно.

– Но какой ему интерес лишаться теплого местечка? Они должны были предложить ему существенное вознаграждение и предоставить гарантии.

– Или озаботиться компроматом на него.

– И начать его шантажировать? Вынудить добыть бумаги в обмен на молчание? – нахмурился Забелин. Возможность такой ситуации явно не приходила ему в голову. Как, впрочем, и мне до этого момента.

– Почему нет? – предположила я. – Это гораздо дешевле обойдется конкурентам, чем расставаться с кругленькой суммой.

– И все же они пока себя никак не проявили. Ждут удобного случая? – предположил Забелин.

– Или Кондратьев исчезает, надеясь спасти репутацию фирмы, – попробовала я предположить, как может складываться ситуация в самом благоприятном для нас ключе.

– И тем самым подставив под удар свою? Те, кто собрал на него компромат, могут легко вывалить его, когда поймут, что он смылся.

– А могут и придержать, выжидая. Ведь бумаги, которые есть у Кондратьева, – слишком лакомый кусок, чтобы вот так просто оставить планы его отобрать, – возразила я.

– Вопрос в том, что у них было на Игоря и чем они ему угрожали.

– Найти бы остальные письма. В кабинете я тщательно все просмотрела, ничего не было. У Мишель, конечно, торопилась, но думаю, что могу попросить Наташу дать мне сделать это более тщательно. Однако что-то подсказывает мне,