MKAD 2008 - Антон Некрасов

– Не-ве-ро-ят-но, – по слогам и восторженно проговорила Крыся. – Мы только что услышали голос, идущий из глубины души профессионального подставлялы. Отметим про себя этот факт и спросим уважаемого специалиста «Автодора»: как начиналась МКАД? Почему именно эту замкнутую дорогу облюбовали мошенники, по-вашему? А сейчас мы уйдем на рекламу, и ответ на этот вопрос услышим через несколько минут. Оставайтесь с нами!

Спустившись со ступеньки подиума, пани Канташевская приблизилась к Грызлову и оперлась на подлокотники его кресла.

– Господин Грызлов, здесь ни хера не лекционная аудитория МИСИ. Кому надо знать про ваши разломы? – Крыся отвернулась и хрипло прокашлялась. – Переведите дух. Вы здесь единственный, чье присутствие оплачивается. Две тысячи долларов – это неплохая сумма для того, чтобы говорить тогда, когда вас спросят. За ваши неолитовые впадины я не приплачу ни цента. Сейчас я спрошу вас, почему МКАД, а не Бульварное кольцо, и вы мне ответите, что выбор мошенников пал на самую большую объездную дорогу в мире из-за ее загруженности. О'кей? Не надо больше разломов, чтоб они провалились в ваши впадины!

* * *

Пробка медленно двигалась вперед. По составу она пока не изменилась, все ехали тем порядком, в каком стояли. Но через пять минут или даже того меньше случилась та маленькая заминка, которая приводит обычно к большим непредсказуемым последствиям. Кто-то далеко впереди резко нажал на тормоз, избегая удара, и ему в корму, такового удара не избежав, кто-то въехал. Еще с полминуты пробка сбрасывала скорость, перемигиваясь красными фонарями. Через мгновение после того, как стало ясно – пробке быть снова, вся полоса МКАД запестрела точками уже не мигающих, а уверенно горящих фонарей.

Пискунова никто не успел остановить. Не знаю, что это было – азарт, страх перед женой или уверенность в том, что мы последуем за ним, но не успел «Вольво» остановиться, как Витя распахнул заднюю дверь, преграждая путь вперед следующей за нами в правом ряду машине.

Выскочив, он бросился к «Мерседесу». Нам не оставалось ничего другого, как выбраться из тесного салона и, протискиваясь между стоящими впереди машины Пострелова авто, поспевать следом.

Я не думаю, что в Москве есть еще один серебристый «Геленваген» с измазанным черной краской битым левым боком и тремя кавказцами в салоне. Если все приметы разобрать по отдельности, то таких машин тьма-тьмущая. Но они совпали вместе с номером, на который я глянул, именно здесь и сейчас.

Поскольку я выбирался последним и место сражения было ограничено до предела, я лишь играл роль статиста и могу описывать происходящее не по воспоминаниям, пришедшим после стресса, а потому немного запутанным и искаженным, а точно и беспристрастно.

Выбив локтем окно («Мерседес» оказался вовсе не бронированным, но мне стоило догадаться об этом раньше, приняв к сведению характер его повреждений), Витя Пискунов с видом клинического идиота схватил сидящего на заднем сиденье кавказца и стал вытаскивать его на улицу. Раздался грохот второго стекла – это Мокин, любящий брать пример с начальника, расправился со стеклом слева. И я увидел, как после нескольких кряду зуботычин сидящий за рулем Витин обидчик завалился вправо и уткнулся в зад пытающемуся выбраться из машины третьему.

Наверное, водители стоящих по обе стороны от «Геленвагена» машин сожалели о том, что час, два часа, полчаса назад где-то в Москве кого-то подрезали, проскочили на красный, опережая время, и теперь оказались рядом с серебристым «Мерседесом». «Не проскочи я на красный, – думал, верно, тот, на крыше машины которого сейчас шла отчаянная борьба Пискунова с врагом, – стоял бы я метров на пятьсот дальше от этого места».

Самым предприимчивым из группы захвата оказался Роман Голев. Я был уверен, что именно эту роль он и сыграет. Пока по обе стороны джипа шла кровопролитная схватка, он с лицом изучающего оперение какаду орнитолога заглянул в салон, покрутил головой и сунул руку в открытое окно. Через мгновение он вытянул коричневый саквояж и, деловито распахнув его, качнул головой.

Мы возвращаемся с добычей – читалось с лица его, как с листа бумаги.

Обидчиков Витя простил, как мог. Двое избитых до обморочного состояния кавказцев лежали – один на двери джипа, второй на помятой крыше «Шевроле», третий безуспешно пытался выбраться из «Геленвагена».

– Поехали! – заорал Пискунов, пытаясь выхватить у Голева саквояж, чтобы понять, там ли его деньги. – Там все?!

Выглядел он идиотом.

И пробка зашевелилась, как по команде.

Понимая, что сейчас не тот случай, когда нужно проявлять любезность, Пострелов включил указатель поворота и поехал на соседний ряд, как бык.

Нас глушили сигналами.

В наш адрес слали проклятия.

Мы уезжали с чужим кейсом, оставляя позади себя джип и тех, кто в нем ехал.

– Это точно тот джип? – уточнил на всякий случай Володя.

– Да они это, они! – орал, брызжа слюной, Пискунов. – Я их рожи сразу узнал!

Через несколько минут стало ясно, что джипу нас не догнать. Кавказцам нас теперь просто не найти.