Нежная улыбка смерти - Алексей Макеев

– Ага, – вздохнул Демаков. – Вовинамом окрестил. Сокращенно Вовик.

– Слушай, а почему я не вижу третьей звездочки на твоих погонах?

– А не было меня, когда звезды раздавали, – неунывающий лейтенант развел руками.

– На покосе был, – догадался Максимов. И, иронично щурясь, наблюдал, как Демаков вручает удивленной Екатерине розы из деревенского сада, а всем остальным – упакованную в непрозрачный пластик емкость.

– Самогон, – ответил на немой вопрос. – Да не простой, а самый лучший. У бабки одной конфисковали. Не робей, Константин, под хорошую закуску от «Хеннесси» не отличишь – наши люди фуфло не гонят.

– «Хеннесси» из банки? – восхищенно заметил Вернер, прикидывая остаток времени до окончания рабочего дня.

– Садись, дорогой, – радушно предложил Максимов. – Ты первый человек за полдня, которого я искренне рад видеть. Не залечили тебя? Оклемался?

– Поправился, – хихикнул Демаков. – Есть такой побочный эффект лечения. Я ненадолго, Константин. – Демаков присел на краешек стула и покосился на Екатерину, кормящую Вовика копченой колбасой. – Девушка на улице ждет. Сошелся тут с одной, у нее такие целебные свойства… И к Светлане в больницу обещал забежать. Крепко ее треснуло… Зашел вот сказать тебе спасибо – сам понимаешь за что. От начальства уже благодарность объявили, обещали похлопотать о переводе в город.

– Это ценно, – одобрил Максимов. – А теперь давай-ка, приятель, в качестве эпилога – то, о чем не знает старый сыщик.

– Безобразная история, – помрачнел Демаков. – Вскрылись факты древней истории. Не было у Кати отца-геолога. Никакого отца у нее не было – выдумала все. Жили с матерью в мирном Нерчинске – недалеко от Читы. Изначально у девочки не в порядке было с головой. Тихая росла, отзывчивая. Только в одиннадцать лет затащила семилетнюю соседку в подвал и забила камнями до смерти – лишь за то, что дразнилась. Судить, естественно, рановато. Переехали на Алтай – увезла мама дочурку подальше от страшных мест. До конца школы – под наблюдением психиатров. Снова переезд в другой город, смерть матери – и вот самостоятельная жизнь. Вдумчивая умненькая девушка, без намека на прошлое. Институт. Секция Вовинам – дурную энергию выжимать… Если и были у Кати вспышки ярости – то широкой публике неизвестные. А к Косте заявилась в первую же ночь. Понравился парнишка. И он не стал возражать – неплохо так, с доставкой. Девушка хорошенькая. «А давай никому не скажем о нашей связи, так интереснее?» – предложила Катя. «Давай», – согласился Костя. Детский сад, да и только… На вторую ночь пошли купаться. Машина на трассе стояла, не повезло водителю – ремень полетел посреди дороги. Устранил неполадку, а тут двое. «Давай пугнем, Костя?» – в шутку предложила Катя. Пугнули. Сайдуллину невинная шутка не понравилась, начал грубить. Вот тут и взорвалась Катя, сильно удивив всех присутствующих. Шлея под хвост попала. Челюсть мужику свернула, забралась в машину – а тот давай шевелиться. Наткнулась под рычагом на гаечный ключ, ну и… А потом швырнула его сдуру в осинник. Костя так и сел. А куда бежать? «Мы теперь сообщники с тобой, Костя, а ну-ка, помоги…» И не знает никто, что творилось в эти сутки у Кости на душе. Через ночь узрели лунатичку. Потащились за ней – интересно же. В лицо не разглядели – не успели. Перешла дорогу под носом у машины. Та – по тормозам, в салоне – Слоцкий. Лунатичка убежала в лагерь, не гнаться же за ней. Занялись машиной. Но спугнул кто-то, проезжающий мимо. Да и Костя расканючился. А дальше совсем просто. С Костиком повздорили – заложить Катюшу собрался. Ну и прибила Катя Костю. Алина намекнула, что не спотыкалась об нее Катя. Вслед за Костей отправилась. С каждым разом убивать становилось легче. И тебя бы, Константин, убила за милую душу. Сидит сейчас в КПЗ, мечтает о побеге и жутко жалеет, что упустила такой шанс…

Максимов невольно поежился.

– Ладно, Константин, бывай, – поднялся Демаков. – Мне уже сигналят.

– Ты не забывай, – спохватился Максимов. – Заходи, как время будет.

Не успела затвориться дверь за Демаковым – зазвонил телефон. Он помедлил и снял трубку.

– Ало, это славное детективное агентство? – осведомился женский голосок с чарующими восточными интонациями. – Дело в том, что я потеряла сумочку из кожи любимого крокодильчика. Не могли бы вы ее найти за приличное или неприличное вознаграждение?

– Зухра, мы с тобой договорились на вечер, – устало улыбнулся Максимов. – Я прекрасно все помню.

– Но я уже раздумала идти в центральный ресторан, – капризно заявила абонентка. – Это обычная фешенебельная забегаловка. Я хочу пойти в «Сеул» – это за Горбатым мостом, там изумительная восточная кухня.

– Но это неспокойный район, дорогая, – возразил Максимов.

– Ах, стоит ли бояться мужчине, если рядом с ним хрупкая женщина? До вечера, дорогой. Ты придумал, кстати, где мы будем проводить время после ресторана? Надеюсь, не в сквере, где детские грибочки? – В трубке прогремело что-то вроде поцелуя, и пошли гудки.

– А когда-то он говорил, что я для него – весь мир, – вздохнула Екатерина.

– Слабоват я был в географии, – пробормотал Максимов, подходя к окну. У бордюра напротив агентства стояла простенькая иномарка. А рядом с иномаркой – девушка с «целебными свойствами», приглянувшаяся Демакову. «Карина перекрасила волосы?» – удивился Максимов. Подтянулся Демаков, и девушка обернулась. Максимов застыл. Личико осветилось радостной улыбкой. А затем оба синхронно подняли головы, отыскали в окне Максимова и дружелюбно помахали. Он не смог ответить тем же – паралич разбил. Эту девушку звали Соня, и влюбленность, цветущая пышным цветом по челу, изменила эту серенькую особу до неузнаваемости. В ней имелся шарм и все, что надо человеку для счастливой жизни. Проследуй эта девушка на запруженной улице мимо Максимова, он бы обернулся…

Он угрюмо наблюдал, как простенькая иномарка отчаливает от бордюра и сливается с потоком транспорта.

– А завтра, между прочим, зарплата, – шепотом напомнила в спину Екатерина. Имеется у нее такая вредная привычка – напоминать за неделю. – А можно в принципе и сегодня начать выплаты по долгам…

– А может, тебе еще и социальный пакет? – огрызнулся по привычке Максимов.

Екатерина выдержала зловещую паузу.

– Смотри, мой дорогой, – сказала она недобрым тоном. – Однажды Катя уже прибила Костю. Почему бы ей не повторить подобную процедуру?..

Максимов вздрогнул. А какую Катю она имеет в виду? Обидное свойство человеческой натуры – испытывать беспричинный страх…