Английское дело адвоката - Ева Львова

– Маш, – окликнула я Ветрову, при виде меня засобиравшуюся уходить. – Не знаешь, где Боря?

– Боря? – переспросила Мария. – Повел англичанина обедать. Все, пока, я побежала.

– Ты не видела мой смартфон? – не отставала я.

– Смартфон? – снова переспросила коллега, чувствуя себя явно не в своей тарелке. – Нет, Агат, твой смартфон я не видела.

Из кабинета выглянул шеф и, проводив взглядом Ветрову, кивнул мне, приглашая зайти. Я тут же направилась к кабинету и, уже стоя в дверях, услышала, как звякнул колокольчик, впуская новых посетителей. Обернувшись, я увидела Стива Шермана вместе с женой и сыном. Эд Георгиевич тут же переключился на них.

– Добрый вечер, – на прекрасном английском приветствовал он семью оппонента. – Проходите, прошу вас. Агата Львовна обсудит с вами все имеющиеся проблемы, а я, с вашего позволения, откланяюсь.

* * *

Стивен пропустил жену вперед себя и, взяв сына за руку, вошел в кабинет. За ним проследовала я, замыкая процессию. Усевшись в разных концах дивана, супруги усадили сына между собой и напряженно молчали, дожидаясь, когда начнется беседа. Я вынула из сумки записку с коряво нацарапанной вымогаемой суммой, которую житель Толстопальцева передал Людмиле, и протянула ее Дженнифер.

– Миссис Шерман, это вам, – сказала я, рассматривая лицо женщины. Она и в самом деле не была красива, хотя и старалась держаться, как звезда. Этому способствовало дорогое платье и шикарные туфли – должно быть, тот самый наряд, за которым она летала в Париж. Ну и, конечно же, надменное выражение лица, с которым миссис Шерман ни на секунду не расставалась. Глядя прямо перед собой, англичанка холеными пальцами приняла из моих рук сложенный вчетверо листок и пробежала его глазами. Лицо ее еще больше скривилось, и она протянула:

– Это что?

– Это вам, миссис Шерман, передал ваш русский знакомый.

– У меня нет знакомых русских, – оборвала меня женщина.

Стив Шерман не спускал злобного взгляда с жены, держа сына за руку и понемногу придвигая ребенка к себе.

– Ну как же, – напомнила я, – это тот самый русский, которому вы поручили сбросить в болото морозильную камеру. Ту самую, которую, по уверениям вашего мужа, вы оставили в квартире нашего клиента. Припоминаете?

Дженнифер молчала, отвернувшись к окну.

– Как это – камеру сбросить в болото? – нахмурился Стив. – Дженни, объясни, что это значит?

– Простите, мистер Шерман, но сейчас с вашей супругой разговариваю я, – оборвала я оппонента. – Так вот, господин из Толстопальцева просил вам передать, что обнаруженного в камере джентльмена с проломленной головой он пока что спрятал в укромном месте и ждет, что вы заплатите ему за молчание. В противном случае он обратится в полицию.

– Дженни, вы что, ополоумели? – подскочил на месте Стив. – Кого ты спрятала в морозильник?

Но вместо Дженнифер вдруг заговорил мальчишка. Джек встал и монотонно начал:

– Он пришел вместе с мамой. Он начал на маму кричать. Он не должен был этого делать. Нельзя кричать на богиню. Я сын богини, я тоже бог. Я взял оружие и убил его.

– Дженнифер, это правда? – сипло выдохнул Стивен, опускаясь на диван.

– Да, да, черт возьми! – взорвалась женщина. – Джек убил соседа снизу! Олив забыла закрыть кран, а я ушла в магазин, а когда вернулась, парень снизу стоял у наших дверей и вопил так, точно его убивают, потому что Олив ему не открывала. Я вошла в квартиру, он ворвался за мной, мы с Олив побежали в комнату Джека, думая, что при ребенке он не посмеет нас тронуть. В детской сосед поскользнулся и упал, а когда он вставал, Джек ударил его по голове твоей, Стив, клюшкой для гольфа. Ты не представляешь, какой силы был удар! В крови были стены, потолок, занавески, игрушки – все, что было в детской, было в крови того парня. Что мне оставалось делать? Я собрала все вещи, которые не смогла отстирать, быстро переклеила обои, покрасила потолок, спрятала труп в морозильную камеру и уговорила тебя как можно скорее выехать из квартиры.

«А ведь это она о Виталии Копернике говорит! – мелькнула в голове молниеносная мысль. – Аукнулись-таки мышке кошкины слезы!»

– Никто не должен кричать на мою маму, – глухо проговорил Джек, глядя на меня исподлобья.

– Не волнуйся, мальчик, я не собираюсь кричать на твою маму, – успокоила я подростка.

– Она богиня, – заявил Джек.

– Хорошо, пусть богиня, – не стала спорить я.

– А я бог.

– А Эбинейзер Смит? – вдруг спросил Шерман, думающий о чем-то своем. – Он где?

– Откуда я знаю? – всхлипнула Дженнифер. – Ах да, я вспомнила, мы с Олив действительно встретили его где-то в центре и подвезли до авиакасс. Псаломщик собирался лететь куда-то на север, к эскимосам.

– Миссис Шерман, – обрадованная тем, что Эбинейзер жив, возбужденно сказала я, – сами расскажете мужу, зачем забрали из квартиры Романа Горелова вешалки, или вам помочь?

Женщина молчала, и я достала из сумки вешалку-тайник, прихваченную из дома в Толстопальцеве.

– Эту вешалку, – начала я давать пояснения, – я обнаружила среди десятков точно таких же вешалок, но эта оказалась особенной. В нее зашит ритуальный нож туль. А теперь пусть миссис Шерман ответит, не тот ли это нож, который разыскивает полиция Арбингтона в связи с убийствами Наварро и Гамильтона?

Лицо Дженнифер перекосилось, и она закричала:

– Между прочим, твой отец знал, что Джек это сделал!

– Что ты говоришь, опомнись! – взревел Стив. – Папа сегодня умер! Он умер потому, что думал, будто это он сделал из Джека инвалида! А это ты, мерзавка, швырнула мальчика на пол!

– Не смей кричать на маму! – монотонно сказал Джек. – Она богиня.

– А-а, ты знаешь? Тем лучше! – проорала Дженнифер, теряя человеческое лицо. – Перед помолвкой Роберт и Сьюзен пришли ко мне и потребовали, чтобы я уговорила сэра Кристофера прекратить сброс отходов в реку, они клялись, что в противном случае расскажут тебе историю с Джеком. А твой папочка за два дня до этого как раз показал мне алтарь Джека! Я не могла не попытаться! А потом твой папаша сидел на своей дурацкой террасе и видел Джека сразу же после того, как он убил Сью и Роберта! Если бы он отправился спать, ничего бы этого не было! Боже, как я любила Роберта!

– Что ж ты за меня замуж вышла?

– Да потому что ни одна девушка в Арбингтоне не смогла бы тебе отказать! Войти в семью Шерманов – это большая удача, хоть и приходится жить мне с тряпкой.

– Вот как ты заговорила, – усмехнулся Стивен. – Удивительный цинизм! Бедная овечка обрела голос!

– Да я всегда имела голос! Твой отец прекрасно знал, кто у нас в семье главный, не случайно он пришел с рассказом о Джеке ко мне, а не к тебе. Сэр Кристофер попросил уехать с семьей как можно дальше от Арбингтона и, самое главное, уничтожить улику – туль. Но Олив сказала, что убьет себя, если исчезнет последняя ниточка, связывающая ее с родным племенем, и туль я не стала уничтожать, а просто спрятала. Кстати, – невозмутимо заметила Дженнифер, глядя на часы, – пора заканчивать этот никчемный разговор. Нас Олив в машине заждалась.