Утерянный жемчуг - Крис Велрайт

— Синторцы верят, — продолжал Лиджу, — что единственным спасением от демонов и призраков может стать только сила духа, амулеты чароплетов или вот такие мешочки. Существа приходят на нашу землю из мира мертвых или из проклятых городов. Они либо полны ненависти и злобы, либо желают развлечься. Наши чароплеты берегут покой жителей от разного зла. Они создают амулеты, проводят ритуалы, отлавливают и изгоняют существ, что притворяются людьми. А как вы защищаетесь от своих демонов?

— Мы бросаем в море еду или выливаем забродивший сок турнепса. В остальном же полагаемся на удачу. А кто такие чароплеты?

— Люди, обладающие магией. Только они знают, как открыть в себе способности крови, и только они вправе такое делать. У вас разве нет таких?

— У нас есть шаманы.

Лиджу поморщился:

— Ведьмы и колдуны? Те, кто без спроса использует магию крови?

— Я ничего об этом не знаю. Только то, что если женщина хочет для своего еще не родившегося ребенка судьбы шамана, то она должна прийти к морю при полной луне, зачерпнуть ее отражение в ладони и выпить.

— И как это делает ее ребенка шаманом?

— Мы верим, что если плыть по свету луны, то можно оказаться в мире духов. Поэтому, когда женщина пьет лунное отражение, это дарует ее ребенку скрытое зрение и возможность путешествовать в мир духов.

Лиджу не засмеялся и не стал подшучивать как ожидала Мэйлинь, он серьезно кивнул и обратился к торговцу:

— Мы возьмем вот это, — он указал на смесь трав и пояснил для Мэйлинь: — для того, чтобы сопутствовала удача. А еще вот это, от злых духов. И положите их сюда.

Лиджу указал на лазурного цвета мешочек, украшенный вышивкой из белых нитей.

— Похож на море, не правда ли? Это тебе. — Он улыбнулся и сердце Мэйлинь остановилось. Она не двигалась, не понимая, что надо делать и не зная стоит ли принимать такой подарок от него.

Лиджу взял Мэйлинь за кисть руки и вложил в ее ладонь мешочек.

— Кто-то же должен защищать тебя здесь от призраков и демонов?

Такой небольшой подарок почему-то сделал ее счастливой и в это мгновение Мэйлинь поняла — кажется, Суи была права, он ей нравился.

И почему ее сердце выбрало именно этого человека, что оно в нем нашло и почему не слушало разума? Единственное что она знала наверняка это то, что у них нет будущего. Впрочем, даже если бы оно и было, она точно Лиджу никогда не понравится.

Она почувствовала его дыхание на своем лице, и когда он заговорил снова, прядь ее волос шевельнулась и упала ей на глаза. Мэйлинь растерянно убрала непослушный локон за ухо, ощутив, как случайно коснулась пальцами кожи щеки Лиджу.

— А еще тебе понадобится удача, — добавил линши, — ведь ты же не хочешь, чтобы хозяйка Ицин заловила тебя в своем кабинете?

Она хотела бы возмутиться его словам, сказать, что даже подарки он дарит ей только для того, чтобы она лучше справлялась со своей задачей, но…

Кровь застучала в висках, сердце заколотилось, и их близость обратилась в лавину чувств. Мэйлинь больше не могла отрицать очевидное — Лиджу ей не просто нравился, она по-настоящему в него влюбилась.

Глава двадцатая

Мэйлинь расстроили последние слова линши, но в то же время она была благодарна ему, что он так бесцеремонно разбил ее фантазии. Еще бы чуть-чуть, и она попала бы под его чары, поверила в то, что она для него больше, чем вещь. Ей дорожили только из-за того, что она могла сделать, а вовсе не потому, что нравилась ему. Это даже к лучшему, ведь какой смысл мечтать о жизни, которой у нее никогда не будет? А самое главное, это напомнило ей, что перед ней хитрый хайшан. Только вот легче от этого на душе не стало.

Она позволит себе подумать об этом в первый и последний раз. Вообразить их совместное будущее, помечтать о нереальном. Но даже такие мысли тут же разбивались о простую истину: дело было даже не в том, что общество их не примет, а в огромной пропасти между ними. Разве может рыба подняться в облака? Она лишь способна выпрыгивать из воды, воображая, что летит. Ее тело покрыто скользкой чешуей, а его — прочными перьями. Ей за ним не угнаться, единственное возможность для рыбы быть рядом с птицей — погибнуть в ее когтях. Поэтому не стоит забывать, кто такой Лиджу. Она могла бы надеть красивые наряды, украшения, туфли и даже избавиться от своего акцента, но она все равно останется ныряльщицей, а он — синторским господином. Она будет любить есть потроха с чесноком и луком, потому что привыкла к такой еде. Она будет зашивать порванные вещи, потому что научена бережливости. Она будет вытирать башмачки у речки, потому что ей стыдно утруждать этим слуг. Она будет мечтать о работе поваром, находиться каждый день в пару, поте и разнообразных ароматах, что впитаются в ее волосы и кожу. И она будет скучать по морю. А он… Привычный к бледным лицам женщин, их утонченному поведению, духам и накрашенным ногтям. Он — человек статуса, а она — рабочий. Любовь пройдет, а привычки останутся и кем они тогда станут друг для друга?

Нет, в романах о таком не пишут, в них не говорят, что случается с людьми разного статуса, когда они наталкиваются на быт и что происходит, когда возраст забирает красоту, но оставляет натуру. Это все нелепые мечты, от которых почему-то щиплет глаза и закладывает нос.

Она никому не расскажет, что однажды посмела вообразить, что такой, как Лиджу, влюбится в нее, поцелует, и они оба принесут клятву перед богами. Потому что даже боги у них были разные.

Она вытерла рукавом глаза, когда дошла до дверей гостиницы и пообещала себе, что забудет о Лиджу в тот же миг, как перешагнет порог. Нужно было занести купленные приправы на кухню, вернуть корзину на место и решить, как пробраться в кабинет хозяйки.

Мэйлинь по привычке поправила юбку и поняла, что до сих пор сжимает в руке ароматный мешочек. Она разжала пальцы, посмотрела