Непримиримые - Евгений Сухов

Карась подошел к двери и негромко постучал. Он был убежден, что хозяин распахнет дверь, даже не поинтересовавшись, кто же к нему ломится в столь поздний час. Для него, прошедшего зону, все неприятности оставались в недалеком прошлом. А потом, возникает вопрос: кто же способен потревожить без надобности уважаемого человека?

Была еще одна причина, по которой вор откроет дверь, не поинтересовавшись визитом: невозможно стать по-настоящему отважным, проигрывая второстепенные сражения. Если уж ты действительно бесстрашен, так будь добр, распахни дверь и встреть опасность с открытым лицом. Как же иначе в глаза смотреть людям, если проявил малодушие или струхнул?

Таких людей невозможно испугать – не тот человеческий материал. Сломать можно, но кому нужны осколки!

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась худощавая фигура в потертых джинсах, на худых плечах батник синего цвета, некоторая попытка на изыск. В широко распахнутом вороте поблескивала серебряная цепочка. Карася встретил строгий и настороженный взгляд, свидетельствующий о том, что хозяин дома может атаковать в любую минуту. Не исключено, что правой рукой, предусмотрительно спрятанной за косяком, он сжимает нож. Такие люди, как Марк Чеканов, очень недоверчивы и крайне подозрительны, их можно расположить к себе разве что добродушием.

Широко улыбнувшись, Антон произнес:

– Я от Назара Черного. Он просил кое-что передать тебе.

Чалый не торопился впускать гостя в дом. Поди разберись, что это за «троянский конь»! Но вести серьезных разговоров у порога не полагалось. Антон продолжал обезоруживающе улыбаться, как бы предлагая Чалому сделать выбор: хочешь – впускай, а если нет – так я в обратную дорогу потопаю.

Стоявший в одиночестве гость должен показаться Чалому неопасным: если бы хотел завалить, так сделал бы это с порога.

Едва кивнув, Чалый слегка посторонился, пропуская гостя вовнутрь. В прихожей что-то негромко стукнуло: «Ага, так оно и есть, спрятал заготовленную заточку. Теперь она ему как будто бы без надобности». Но расслабляться не стоило, такие типы припасают в потайном месте что-нибудь не менее убойное на случай неприятного развития разговора.

Чалый немного посторонился. Теперь они стояли лицом к лицу, они были одинакового роста. Вор был немного старше, а глубокие морщины на сухих щеках лишь добавляли ему несколько лишних лет.

– Что он хотел?

– Я его сосед, мы с ним на одной лестничной площадке живем. – Взгляд у Чалого оставался немигающим – о доверии речи быть не могло. Чалый не из тех людей, что бросаются на грудь первому встречному. Двадцать лет заключения способны отучить от подобной сентиментальности всякого. – Наши бабы – подруги, вот и мы как-то сошлись.

– Как тебя зовут?

– Иван.

– Что-то он мне о тебе не рассказывал, Иван.

Сказано было обыкновенно, но так, что от его слов невольно потянуло могильным холодом.

Смутившись, Карась проговорил:

– Мне он тоже о тебе не рассказывал. А вот сегодня решил поделиться. – Голос Карася сделался тише. – Сказал, что вокруг дома какие-то два типа ошиваются. Сегодня он прийти не сможет, боится их к тебе привести.

В глазах Чалого произошла какая-то перемена, о доверии речь не шла, но взгляд заметно смягчился. Теперь он слушал с заметным интересом.

– Вот и попросил меня к тебе заехать.

– А что же он тогда не позвонил?

– Я его о том же самом спросил, а он говорит, что линию могут прослушивать. В наше время это пара пустяков.

– Как далеко зашло!

Для откровенного разговора информации было недостаточно, и Карась отважился.

– Еще он сказал, что звонил Шевцову. Сейчас дела у того идут неважно, его кто-то хочет грохнуть, и он просит твоей помощи.

– Так, – понимающе кивнул Чалый. – Под «крышу», что ли, решил залезть?

– Так получается. Он даже готов дать тебе в «Цветметалле» долю.

– И сколько?

– Десять процентов... Что Назару передать?

Еще секунду Чалый размышлял, а стоит ли довериться, но потом, уяснив, что другого выхода нет, произнес:

– Хорошая новость, – его глаза блеснули здоровым азартом. – Что же он тогда раньше кочевряжился? Тогда бы многих неприятностей сумел избежать. Проходи, – махнул вор в сторону комнаты.

Карась прошел в комнату, сел на стул.

– Так что Назару передать? Он ждет.

– Скажи ему вот что, пускай завтра часа в два приходит ко мне... Пусть Шевцов оформит бумаги. Но теперь уже не десять процентов, а пятнадцать, пусть сам себя корит за свою жадность.

Чалый присел рядом.

– Хорошо, передам, – с готовностью отозвался Карась. Все проходило даже успешнее, чем он предполагал. Видно, он даже где-то переоценил вора: на воле, в отличии от зоны, чувство опасности притупляется.

– И пусть сделает вот что...

Прежде чем Карась успел что-то предпринять, в опасной близости от себя он увидел растопыренную ладонь, с силой ударившую его в грудь. Антон опрокинулся на спину, сверху на него навалился законный. В горло что-то неприятно кольнуло, и вор зашипел в самое лицо:

– Кто ты? На кого работаешь, падла?! На легавых, на контору?! Ну?! А может, на Шевцова?!

Карась даже не понял, в какой именно момент законный его расколол, но попытался изобразить искреннее удивление:

– О чем ты, Чалый?! Меня к тебе Назар отправил.

– Он никого бы ко мне не отправил. Он всегда приходил только сам, потому что никому не доверял, так же, как и я. Значит, ты его завалил, тварь! А я-то думаю, почему не могу до него дозвониться! Кто ты?!

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – попытался Карась изобразить страх.

– Так тебе, сука, от меня еще и доказательства нужны?! – шипел вор. – Так вот я тебе поясняю: телефона Шевцова никто, кроме меня, не знал. Он всегда связывался со мной напрямую, если было какое-то дело.

– Ты неправильно меня понял, я тебе все объясню, только убери заточку!

Карась почувствовал, как металлическое жало вошло глубоко под кожу; всего-то небольшой нажим, и рассвирепевший вор вскроет ему сонную артерию. Всего-то расслабился на несколько секунд, и вот она, плата!

– Что тебе надо, кто ты?!

Следовало заставить его слушать, чтобы на некоторое время тот потерял внимание.

– Я пришел, чтобы сказать тебе, – правая рука Карася скользнула по ноге вора, – чтобы ты… – и в следующее мгновение он схватил его за штанину, рванул вверх. Чеканов потерял равновесие и ударился затылком об пол. Навалившись, Антон с коротким замахом ударил его локтем в лицо.

Заточка законного выпала из рук и покатилась по полу с легким дребезжанием. Взгромоздившись на Чалого, Карась ухватился руками за отворот его рубашки и надавил пальцами на горло, вырывая из горла вора хрип.