Крест Иоанна Кронштадтского - Юлия Алейникова

С ней познакомился один очень известный, очень большой человек. Ни должность, ни звание его она им не сообщила. Сказала, это государственная тайна. Но человек этот запросто бывает в Кремле и лично знаком с товарищем Сталиным. Девчонки от такого известия пришли в неописуемый восторг и стали перебирать известных героев, но Лида их одернула и сказала, чтобы они не смели этого делать, иначе им всем будет плохо. Человек этот женат, он не может рисковать своей репутацией, и с Лидой они встречаются тайно. Лидин рассказ напоминал роман в духе «Графа Монте Кристо», и девчонки буквально млели от восторга. Сомнений в правдивости Лидиного рассказа у них не было – Лида была очень красивой и всегда пользовалась успехом у противоположного пола. К тому же она была умной и начитанной и вообще была личностью одухотворенной, и все знали, что с ней даже студенты дружат.

А потом Лида сказала, что поскольку ее новый поклонник – взрослый мужчина, то и отношения у них взрослые, и вчера как раз это самое случилось, потому она не смогла пойти на физкультуру. У нее там все болит с непривычки. Рассказывая об этих подробностях, Соня ужасно краснела, косилась сердитым взглядом на Николая, ерзала на стуле и запиналась. Но кое-как все же закончила рассказ.

– То есть это произошло по их взаимному согласию? – уточнил Кочергин. – Ее не насиловали и не принуждали?

– Нет, – уверенно замотала головой Соня.

– Хорошо. И как долго длились эти отношения? Что еще вам рассказывала о своем поклоннике Лида?

– Вообще-то она мало рассказывала. И очень сердилась, когда мы к ней приставали с вопросами, – перестав смущаться и окончательно успокоившись, вела дальше Соня. – Несколько раз она говорила, что он ей дарил какие-то вещи, платья, белье красивое, она говорила, мы такого и не видели, духи. Но она не могла это все показать, потому что не могла это забрать у него, ведь дома мама, и все вещи поэтому хранятся у него.

– Как же так? Ведь Лида говорила, что он женат, как же вещи могли храниться у него? И вообще, где они встречались? – недоуменно нахмурился Кочергин, словно действительно старался понять эту нестыковку.

– Я не знаю. Может, в его кабинете? – Кажется, сама Соня о таких простых несовпадениях раньше не задумывалась.

– Да как же большой начальник мог позволить себе на работе принимать любовниц, еще и несовершеннолетних? Это уж откровенный разврат получается, – немного забывшись, крякнул Кочергин, но тут же поймал откровенно враждебный взгляд Сони.

– Никакая она не любовница! Лида – порядочная девушка! – воскликнула горячо Соня, защищая подругу.

– Хорошо, – легко согласился Кочергин. – Извините. Давайте лучше вспомним все, что говорила Лида об их встречах. Может, они вместе в театр ходили, в ресторан? Еще где-то бывали?

– Не знаю, – снова скисла Соня.

– Соня, – строго обратился к девушке Кочергин, – мне кажется, вы снова забыли, что мы сейчас с вами не просто сплетничаем, а пытаемся раскрыть убийство вашей подруги. Зверское убийство, – сердито постучав пальцем по краю стола, добавил капитан. Легкомысленная недалекая Соня начала его порядком раздражать.

– А при чем здесь Лидин поклонник? – пожала равнодушно плечами Соня. – Не мог же ее Герой Советского Союза убить! Лиду убил какой-то маньяк.

– Соня, а откуда вы знаете, что он именно Герой Советского Союза? – тут же меняя тон, спросил Кочергин ласково, почти задушевно.

– Не знаю, – пожала она растерянно плечами. – А кто еще? Раз он и в Кремле бывает, и большой начальник, и машина у него служебная, и вещи дорогие дарил, и вообще… – На лице Сони было написано искреннее, глубокое недоумение.

Действительно, в кого, кроме героя, могла влюбиться семнадцатилетняя школьница? Не в завмага же? И потом, завмаги в Кремле не бывают.

А кто сказал, что этот таинственный поклонник там бывает? Он сам? Или Лида наболтала подружкам для пущей важности? Пока что с уверенностью можно говорить только о том, что поклонник был. И, вероятно, был значительно старше Лиды.

– А сколько лет было поклоннику Артемьевой? – обратился Кочергин к Соне.

– Не знаю. Но он был уже взрослый, – в очередной раз пожимая плечами, ответила девушка.

«Эх, так бы и всыпал по первое число ремнем по попе», – сердито подумал Кочергин. Что за легкомысленное создание? Хороший товарищ, надежный друг.

Итак, возраст не определен, но явно старше тридцати. Есть машина, якобы служебная. Гм, возможно. А вот все остальное – сплошные домыслы, никакой конкретики.

– А Артемьева рассказывала вам, как они познакомились? – решил зайти с другой стороны Кочергин.

– Она сказала, он ее где-то увидел, несколько дней наблюдал за ней, не решался подойти, а потом все же подошел, и они познакомились, – припоминая давнишние разговоры, не торопясь, рассказывала Соня.

– То есть познакомились на улице, – подвел итог Кочергин.

– Да, наверное.

– А в момент знакомства он был в форме? – все тем же полным безграничного терпения голосом спросил Кочергин.

Коля в своем углу позавидовал выдержке Павла Евграфовича. Его Сонино вялое блеяние уже порядком раздражало.

– Не знаю. Она не рассказывала.

– А где же они все-таки встречались? И как Лида объясняла дома свои отлучки? – продолжал ходить по кругу Кочергин, исподволь посматривая на часы.

– Мне казалось, что у него. Только я как-то не поняла, то ли дома, то ли в кабинете, – расправляя складки на подоле платья, неуверенно произнесла Соня.

Кочергин вздохнул.

– Лейтенант, проводите девушку в соседний кабинет, пусть пока там подождет, – обратился он к Николаю, делая знаки глазами.

Николай его понял и, подхватив Соню под локоть, повел в пустой кабинет думать о своем поведении.

– А что, домой мне пойти нельзя? – с легким испугом спросила Соня.

– Пока нет, – с наигранным сожалением ответил Кочергин.

С Женей Саврасовой разговор пошел легче. Она быстрее раскололась, узнав, что Соня Орлова уже обо всем проболталась следствию, но, как выяснилось, и ее сведения о загадочном поклоннике были весьма ограниченны. Ни его звания, ни рода занятий, ни места работы Женя не знала. Видимо, Лида бережно хранила свой секрет. Все, что она рассказывала подругам, относилось либо к области чувств, либо это были мелкие подробности ее интимной жизни, очевидно, очень волновавшие девушек. И ничего конкретного.

– Незадолго до Лидиной смерти вы ничего странного за ней не замечали? Может, она поссорилась со своим знакомым? Или бывала грустной, испуганной? А может, наоборот? Не говорила, что, когда она окончит школу, они поженятся? – вдруг сообразил Кочергин.

– Нет, про женитьбу она точно не говорила, – категорически отвергла предположение капитана Женя. – Мне вообще кажется, что она к нему как-то охладела. По-моему, он ей уже не так нравился, как в самом начале.