Дожить до утра - Галина Владимировна Романова

Чертыхаясь и на чем свет стоит ругая предприимчивый обслуживающий персонал, Николаев отошел в глубь двора и принялся шарить взглядом по окнам второго этажа. Тот, за кем он сегодня следил остаток дня, был где-то там. Именно на втором этаже располагался кабинет управляющего. И именно туда, а не куда-нибудь так спешил попасть наш занервничавший герой.

Все окна с кондиционерами, а значит, заперты. Все, кроме одного. Но уж очень далеко располагалось оно от пожарной лестницы, ржавыми перекладинами перечеркивающей свежевыбеленную стену. И слишком узким был карниз, по которому предстояло ему пробраться.

— Пожарников на вас нет, — тихо ворчал Роман, осторожно взбираясь по столь хлипкому подъемнику. — Ох, натравлю я их на вас, господа…

Первую часть пути он преодолел относительно спокойно. Ни тебе глупых лиц, выглядывающих из окон, мимо которых он пробирался, ни надоедливых птиц и насекомых, норовивших сесть на голову или лицо. Но затем…

Он едва не сорвался вниз, когда буквально перед его носом отворилась створка окна и кто-то плеснул на улицу кофейной гущей, приговаривая при этом:

— Закроются в туалете, идиоты. Можно подумать, здесь их дом, а не общественное место…

Разобрать, кому принадлежит голос, Роману не удалось. Да и не до этого ему было. Вцепившись что есть мочи побелевшими пальцами в крюк, торчащий из стены, он молил только об одном: чтобы столь ворчливый человек не был к тому же еще и любопытным и не вздумал выглянуть наружу.

Но тот ограничился одним лишь брюзжанием. Более того, словно уловив посылаемые ему сигналы зависшего в опасном положении Николаева, человек оставил открытым окно и, погремев чем-то металлическим о поверхность стола, вскоре скрылся из комнаты. Большей удачи и ждать было трудно.

Понимая, что вторгается в частные владения, не имея соответствующего разрешения во внутреннем кармане пиджака, и отдавая себе отчет, что подобными действиями нарушает закон, на страже которого призван стоять, Николаев тем не менее влез в окно. Он заведомо знал, что, следуя всем писаным правилам и постановлениям, он никогда бы не раскрыл и половины тех дел, что сумел раскрыть за все время своей работы в органах.

Комната была пуста. На столе, стоящем справа от окна, лежали внутренности разобранной электрокофеварки. На спинке стула висела беспечно оставленная кобура с вложенным в нее газовым пистолетом. Не бог весть какая убойная сила, но все же Роман решил оружие на время позаимствовать. Вдруг ворчливому охраннику придет в голову пустить его в ход. На цыпочках пробравшись к двери, он осторожно ее приоткрыл и почти тут же услышал взволнованный голос Макса, пытающегося что-то доказать невидимому собеседнику.

Голос раздавался из соседнего кабинета, по всей видимости, имеющего приемную, поэтому разобрать, о чем там говорили, Роману никак не удавалось. Тем более что второй мужчина говорил очень тихо.

Быстрым взглядом окинув пустой коридор, он выскользнул из-за двери и, не заметив нигде ничего подозрительного, просочился в приемную.

Слева от входа, на противоположной стороне от двери управляющего, стоял высокий платяной шкаф, за которым и решил укрыться Николаев. Его, правда, озадачила еще одна дверь, в которую он уперся лопатками. Но, проделав с ней те же самые манипуляции, что и с дверью черного хода, он убедился, что она также закрыта.

— Я уже не знаю, что мне делать! — совсем не по-мужски восклицал Макс. — Я не могу понять, что ты требуешь от меня! То ты говоришь, чтобы вся манипуляция с акциями оставалась в тайне, потом заявляешь, что она должна об этом узнать. Никакой логики, черт возьми. Сумасшествие какое-то!

— Будешь тут сумасшедшим, когда на кону такие бабки, — еле слышно проворчал кто-то и, почти тут же опомнившись, повысил голос: — Какая, к черту, логика?! Какая, мать твою, логика с этой чертовой куклой?! Да я готов черта за рога дергать, лишь бы заставить ее колыхаться, а не сомнамбулой прозябать, как она эти два года прозябала…

— А о каких бабках ты говоришь? — По тону было заметно, что Макс донельзя удивлен. — Ничего не понимаю.

— А тебе, Максуша, и понимать не надобно. Делай свое дело потихоньку и в хрен не дуй. — Мужчина захихикал. — Пока что все идет как надо. Думаю, недолго осталось. Кстати, как там твоя женушка поживает? Твоя маленькая, мягенькая женушка? Как увижу ее, так и хочется ее за попку ущипнуть. Она небось у нее розовенькая, как у младенца. Так ведь?

— При чем тут моя жена? — просипел Макс, почти полностью лишившись голоса. — Что ты опять?!

— Да не бледней ты так. Я же просто из интереса спросил. Давно не виделись. Семьями не собирались. Может быть, съездим как-нибудь на рыбалку?

— Ага, а я опять у тебя за наживку буду? — хмыкнул невесело Макс.

— О! Это ты точное определение выдал! — довольно хохотнул его собеседник. — Ты у меня — наживка! Молодец! Ты да еще Диман этот вислогубый. Представляешь, я ему по ушам наездил, что его папашу эта сучка завалила. Он и поверил. Сейчас зубами скрипит, крови жаждет. Как, Максуша, отдадим ему девку на растерзание? Хотя он ее ментам и так уже почти сдал. И пульку засвеченную подбросил. И пистолетик назад в тайник подложил. А начал с того, что телегу на нее накатал в ментовку. Представляешь?! Изобретательный, чертенок. Я бы и то с одного ее выстрела такого урожая не насобирал. А он развернулся. Что там за мент вокруг нее копытом роет?

— Про него тебе и твержу уже битых полчаса. — Максим тяжело вздохнул. — Цыганщина, но лютый, зверюга. Упертый до бешенства. И чего вот я только не пойму…

— Чего же? — В голосе мужчины против воли проявился какой-то интерес.

— Почему она до сих пор на свободе.

Николаев и сам не смог пару дней назад ответить начальству на этот вопрос. Улик хватило бы за глаза. И тебе жалоба соседей, и парочка пуль… Хотя эта пара как раз и загоняла дело в тупик. Сейчас, конечно, ему стало все понятно. Или почти все.

— А может, он ее того? — отвлек Романа шипящий голос хозяина кабинета. — Трахает потихоньку?

— Все может быть. — Хотелось Максу того или нет, но тайное удовлетворение все же просочилось в его ответе. — А как еще объяснить сей факт? Наверняка у них любовь. Кстати, босс, а правда, что у тебя с ней так ничего и не получилось?

— Не твоего ума дело! — впервые за все время разговора тот повысил голос. — Занимайся своим делом и дальше не суйся. Пшел вон!..

— Ага, знать бы только, что это за дело… — Максим встал и тяжелой походкой двинулся к выходу.

Те несколько секунд, которые можно было использовать для бегства, Николаев безвозвратно упустил. Слишком туманным и в то же время интригующим был этот разговор. Он увлекся настолько, что совсем позабыл об осторожности. Поэтому, когда в поле зрения его возникли ошеломленные донельзя глаза Максима, упершиеся прямо в него, он по-настоящему испугался.

Несколько необычайно напряженных мгновений они смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Наконец Максим хитро прищурился, опустил голову, качнул ею пару раз из стороны в сторону и… пошел к выходу.