Дожить до утра - Галина Владимировна Романова

— Ну… — Ксения сцепила тонкие пальцы рук и вдруг отчего-то почувствовала смущение. — Черт! Я не знаю…

— Попытайся… — уже заметно теплее попросил Роман, уловив ее состояние.

— Ну… Когда я увидела себя в зеркале… — медленно, с трудом проталкивая слова, начала она. — Увидела, в каком я состоянии, и попыталась взглянуть на себя твоими глазами, то буквально пришла в ужас…

— Тебе так небезразлично мое мнение? — совершенно искренне удивился он и без переходов выпалил: — Может, не все так безнадежно, а? Что скажешь, Ксюш? Может, все еще получится?

Чувствовать себя школьницей, когда тебе уже порядком за двадцать пять, — что может быть нелепее? Ксюша уже изъездила взглядом все потрескавшиеся половицы под ногами, но ответа не находила.

Что она могла сказать ему? Что подобные чувства охватывают каждую женщину в подобной обстановке? Или, быть может, что слишком большое значение уделяет своей внешности и тому, как выглядит в той или иной ситуации?

Можно было, конечно, попытаться налопотать ему с три короба всякой всячины. Но вопрос — для чего? Ведь до той самой минуты, пока он не отыскал эту гремучую железку, ей совсем не противно было его присутствие рядом. Как раз наоборот. Что-то славно так, сладенько щекотало где-то под ложечкой, заставляя вновь почувствовать себя желанной.

— Эй, — попытался вновь напомнить о себе Роман, — не молчи.

— Я не знаю, что тебе сказать. — Ксюша отвернулась от него и уперлась лбом в стенку шкафа. — Что-то невидимое закручивается вокруг меня, меня не затрагивая. Почему? Не знаю… Меня пичкают глупыми историями, лживым дружеским расположением. Почему? Затрудняюсь ответить. Ситуация с тобой вообще тупиковая…

— С чего бы это? — Роман шумно вздохнул, потоптался на месте и повторил: — С чего бы это?

— С одной стороны, вроде бы да — твои чувства, страсть, а с другой… — Она повернулась и пустыми глазами смерила его с головы до пят. — А с другой — твой профессиональный долг, который перечеркивает все напрочь. Портит, искажает. Заставляет не верить тебе. Сомневаться в искренности твоих слов, поцелуев.

— А ты попробуй поверить мне, — с пылом попросил он, обняв ее и уткнувшись губами в шею. — Я же хочу помочь тебе выпутаться из всей этой истории. Просто поверь.

— А ты поверишь мне? — Ксюша немного отстранилась и с легким прищуром уставилась на него. — Ты способен мне поверить?

— Ну… Да, наверное…

— Тогда я говорю тебе, что не знаю, как пушка оказалась в тайнике. Во всяком случае, два дня назад ее там не было. — Как бы ни было ей уютно в его объятиях, она высвободилась и, разведя руками, продолжила: — Два дня назад я делала уборку и вычистила каждый уголок этой халупы. Не поленилась слазить и в тайник. Там было пусто!..

Роман вполголоса выругался и потер затылок. Ощущение идиотской пляски по кругу уже порядком ему поднадоело. Может, и не всю правду она ему сейчас выложила, наверняка не всю, но последние ее слова ложью не были. Он это чувствовал интуитивно.

— Ладно, — решительно рубанул он рукой. — Будь что будет. Я верю тебе… Но учти, если подставляешь меня или дурака валяешь — пощады не жди.

— Ух ты! Напугал, мент, круче некуда! — Она боязливо поежилась и почти тут же съязвила: — Дырочку пока на погонах не подготовить?

— Дуреха! — Роман ухмыльнулся и принялся стряхивать с себя несуществущие пылинки. — Вроде неглупая баба, а чушь порой городишь, слушать тошно.

— Не слушай, — оскорбленно огрызнулась Ксюша и, указав на дверь, предложила: — Если ты такой умный, пойди и реши эту идиотскую задачу с тремя неизвестными.

— И пойду. И решить постараюсь, но при одном условии. — Он поднял кверху указательный палец. — Ты сидишь дома.

— С чего это?

— А с того, чтобы хоть один из этих трех неизвестных был у меня на виду.