Кольцо Гекаты - Наталья Солнцева

Однако, все было тихо. Ни жаркие ветры, ни песчаные бури, ни горные обвалы, ни грабители не угрожали каравану. На вторую ночь в темном небе повисла полная луна. В ее голубом сиянии пески казались серебряными…

Арсению не спалось. Он ворочался с боку на бок, пока не надоело. Поднявшись, торговец окинул взглядом спящий караван. Люди и животные отдыхали. Скалы и песчаные наносы мерцали в лунных отблесках. И только в одном месте что-то шевелилось.

Торговец напряг зрение, но ему не удавалось как следует рассмотреть подозрительную тень. Подобравшись ближе, он понял, что по песку ползет человек.

– Кто ты? – спросил Арсений, наклоняясь над неизвестным. – И что делаешь один ночью в этих пустынных местах?

Человек пошевелился и попытался сесть.

– Благословение богам! – пробормотал он. – Я догнал твой караван, мирный торговец! Не прогоняй меня… Один я умру в пустыне.

– Но кто ты? – повторил свой вопрос Арсений.

Человек не выглядел как бедняк или раненый воин, не был он похож и на отставшего от шайки грабителя. Незнакомец правильно говорил по-гречески, а его одежда и повадки выдавали в нем храмового жреца.

– Я не могу сказать тебе, кто я, – промолвил путник, глядя на Арсения умоляющими глазами. – Не спрашивай меня об этом, для своего же блага. Просто позволь мне идти с вами до ближайшего селения. Там я найду себе спутников, и не буду больше обременять тебя своим присутствием.

– Хорошо, – кивнул головой Арсений. – Какое мне дело до твоего имени? Оставайся с нами, а там видно будет. Я дам тебе верблюда. Похоже, ты не привык передвигаться пешком.

И ночной незнакомец продолжил путь вместе с торговым караваном. Арсений и воины гадали, кем он мог быть и почему убежал из своего храма, но так и не смогли прийти ни к какому выводу.

– Может, он что-то украл? – предположил один воин, поигрывая своим мечом. – И теперь прячется?

– На нем же ничего нет, кроме одежды! – возразил его товарищ, потерявший глаз в одном из сражений. – Где сокровища, которые он похитил?

– Какая разница? – резонно заметил третий воин. – Нам он не причинил зла. Пусть идет с караваном, пока ему с нами по пути.

К беглецу, как прозвали воины неизвестного путника, привыкли и перестали обращать на него внимание. Все было бы хорошо, но организм беглеца, не привыкший к лишениям и долгим переходам по пустыне, не выдержал. Незнакомый путник заболел и начал таять на глазах. Его терзал непонятный недуг, который не поддавался искусству лекаря-араба, которого Арсений повсюду брал с собой.

Однажды ночью врач разбудил хозяина. Он сказал, что беглец умирает и просит Арсения прийти.

Мужчины поспешили к умирающему. Тот уже едва дышал, его лицо стало серым, нос заострился. Арсений наклонился к самому лицу больного, но так толком и не расслышал его последних слов. «Возьми…» – вот все, что он смог разобрать.

– Что я должен взять? – обернувшись, спросил он врача.

Тот развел руками.

– Его речь больше похожа на бред, – ответил араб. – Но…

– Говори же!

– Когда я растирал его лечебными благовониями, то заметил украшение, которое этот человек носит под одеждой. Во всяком случае, кроме лохмотьев и этого кольца на шнурке, он ничем не владеет. Возможно, он хочет, чтобы ты принял от него этот дар в благодарность за твою доброту.

Пока они говорили, беглец испустил последний вздох и затих.

– Я должен взять это кольцо? – спросил Арсений.

Сама мысль о том, чтобы брать что-то у мертвого, была ему противна. К тому же, торговец не считал, что сделал для путника нечто особенное, позволив ему идти вместе с караваном.

– Думаю, тебе следует исполнить волю умирающего, – сказал врач. – Боги требуют этого от нас.

– Ладно, – нехотя согласился Арсений. – С богами не спорят.

Врач разрезал острым ножом кожаный шнурок и подал хозяину кольцо. Обоим показалось, что луна померкла, когда кольцо оказалось на ладони Арсения, и тут же засияла еще сильнее.

– Что это? – испугался араб.

– Наверное, туча на миг закрыла луну. Не бойся. Видишь, ветер поднимается?

– Плохой знак… – пробормотал врач, заворачивая умершего в тонкое покрывало, на котором тот лежал.

Покойника наскоро похоронили и выступили в путь. Ветер, поднявшийся ночью, все крепчал. Верблюды нервничали и не хотели идти, погонщики кричали на них и друг на друга.

– Движется буря, хозяин! – сказал Арсению старший погонщик. – Надо идти быстрее. Мы должны успеть укрыться в ближайшем селении.

Караван вошел в селение, когда порывы ветра уже вовсю швыряли песок в лицо путникам. Дышать было нечем, стало темно. Но люди были довольны. Они вовремя добрались до спасительных домов.

Буря свирепствовала несколько часов, а потом улеглась так же внезапно, как и началась. Все устали и, наскоро поужинав, улеглись спать. И только Арсений при свете масляной лампы рассматривал полученное в дар кольцо. Оно было сделано из золота, с большим искусством. Ровное по толщине, кольцо имело рисунок в виде ключа, обвитого змеей. Арсению сразу вспомнился храм, в который их, как чужеземцев, не пустили.

Умерший путник, скорее всего, был служителем в таинственном храме. Что произошло и почему он убежал оттуда, так и останется неизвестным. Мертвого не расспросишь.

Торговец вздохнул, спрятал драгоценность в ларец и потушил лампу. Ему тоже хотелось спать…

Ночью Арсению приснилась красивая женщина, которая сердито говорила ему что-то. У женщины было три лица вместо одного, и каждое смотрело страшными глазами прямо на Арсения.

– Отдай кольцо! – воскликнула она напоследок, и торговец проснулся.

Врач-араб тряс его за плечо.

– Просыпайся, хозяин, – говорил он. – Пора идти. Тебе что-то приснилось? Ты кричал во сне.

Арсений предпочел хранить молчание. Погонщики и воины суеверны. Им не стоит знать ни о кольце, ни, тем более, о том, что приснилось хозяину. А то разбегутся кто куда – ищи новых!..

Юрий удивился невероятному совпадению: ведь он уже видел рисунок, подобный узору на этом загадочном кольце! Он испытал сильное волнение, вспомнив как они с Анной оказались в Иордании, в городе, вырубленном из розового песчаника. Там, на одной из обвалившихся стен, господин Салахов и увидел изображение ключа, обвитого змеей. Ему стало нехорошо…

Что-то в истории рода Салаховых еще осталось для него тайной за семью печатями.