Пляж острых ощущений - Ольга Степнова

— Бэлка! — подлетела я к ней. — Ты что удумала?!

Бэлка ничего не ответила, продолжая рассматривать потолок. На стеклянном столике у дивана я заметила пустую баночку из-под лекарства.

— Дура! — заорала я. — Ты отравилась?

— Вроде бы да, — Бэлка скосила на меня свой шоколадный глаз. — Элка, я сегодня никуда не смогла выйти из дома, потому что лицо расцарапано. Так вот, я сидела на этом диване и думала про свою жизнь. Элка, я пришла к выводу, что нет никчемнее существа на свете, чем я! Зачем я живу?! Отчего?! Почему?! Просто потому, что какой-то шальной сперматозоид случайно наткнулся на неповоротливую, усталую яйцеклетку?! Детство мое было безоблачным, родители меня любили, но рано умерли. Замуж за своего козла старого я вышла по расчету, не узнав, что такое любовь. Детей не родила, все время думала, что еще рано. И вот, первый раз в жизни влюбилась без памяти в американца — и что?! Он женился на телке, у которой папа глава какого-то там концерна и которая моложе меня на пятнадцать лет! Пятнадцать!!! Элка, я поняла, что никому не нужна! Даже мой бизнес, мои ночные клубы в этом городе прекрасно обходятся без меня — они работают и приносят доходы. С ними прекрасно справляются мои управляющие! Мой муж прокурор появляется у меня раз в неделю, со скучающей миной тащит меня в постель, но засыпает раньше, чем я прихожу из душа. У меня вроде бы все есть, — она потрепала себя за бриллиантовое ожерелье, — но ничего нет! Я сегодня ночью, когда за компанию с тобой рожу о шипы расцарапала, вдруг подумала: кто я такая? Зачем живу? Кому нужна? У меня ни ребенка, ни птички, ни рыбки, ни собачки! Никто от меня не зависит, никто во мне не нуждается, и если я умру, никто, в сущности, этого не заметит! Меня даже не сразу найдут в этом доме. — Бэлка все бубнила и бубнила, уставившись в потолок, но я давно не слушала ее, я терзала телефон простой комбинацией цифр 03. Было беспробудно занято, я нажимала сброс и набирала сначала.

— Не парься, — махнула слабой рукой Бэлка. — Если ты и дозвонишься до «Скорой», они сюда не поедут. У них бензина вечно нет. А как узнают, что в богатейский поселок ехать — так и вовсе пошлют. Считается, что те, кто с деньгами, и без «Скорой» свои проблемы решат. Скорая помощь — услуга для бедных!

Я отложила телефон. Похоже, Бэлка права и на 03 рассчитывать нечего.

— Сволочь, — сказала я Бэлке. — Дрянь. Меня жить заставила, а сама… Что ты пила?! Что? — Заметавшись по комнате, я схватила пустой пузырек и попыталась прочитать название на этикетке. Но оно было написано на французском — какое-то странное, незнакомое слово. — Что это за лекарство?! — спросила я.

— Не знаю, — пожала плечами Бэлка. — Мой прокурор пьет его, когда приходит ко мне. Похоже, что-то сердечное, или от давления. Типа клофелина, наверное.

— Сколько ты выпила?

— Весь пузырек.

Я нагнулась и внимательно рассмотрела Бэлку. Она не была бледной — щеки ее украшал румянец, а глаза блестели не хуже бриллиантов. Я слышала, что некоторые люди непосредственно перед смертью становятся невероятно красивыми.

— Давно ты сделала это?! — заорала я и зачем-то потрясла над головой кулаками.

— Часа два назад, — отрешенно ответила Бэлка.

— Странно, — пробормотала я. — Странно. По всем правилам ты должна уже окочуриться. Что ты чувствуешь?

— Честно?! — усмехнулась вдруг Бэлка.

— Подробно! — заорала на нее я.

— Сердце бьется, в висках стучит, в глазах… блин, в глазах эротические фантазии! И вроде как помирать не хочется. — Она поднесла к глазам руку и полюбовалась браслетом, сотканным из россыпи мелких бриллиантов.

— Сука ты, — сказала я Бэлке. — Еще одна сука сукина! Кругом голодные, сирые, убогие дети, бездомные животные, дома престарелых, куча мужиков, наконец, которых бы ты осчастливила и своим телом и своими деньгами, а ты… Тьфу!

— О мужиках поподробнее, пожалуйста, — слабеющим голосом попросила Бэлка и уронила руку на грудь.

Я перепугалась.

— Где инструкция к препарату? — крикнула я. — Где?

Она не ответила. Я схватила ее за плечи и потрясла. Она зазвенела своими побрякушками, как железная банка с леденцами.

— На кухне, кажется, — прошептала Бэлка.

Я помчалась на кухню, сшибив по дороге торшер.

— Аккуратней, — подала недовольный голос Бэлка.

«На любой яд должно быть противоядие», — припомнилось мне. Если она жива через два часа после отравления, значит есть надежда, что лекарство не так, чтобы очень смертельно.

Инструкцию я нашла быстро. Она валялась на полу, рядом с мусорным ведром. Я схватила бумажку и отчаянно стала пытаться разобраться в французских словах. Потом я нашла шкафчик-аптечку и обнаружила там точно такой же пузырек, только целый.

Когда я зашла в гостиную, Бэлка смотрела на меня, чуть приподняв с дивана голову. Зрачки у нее были расширены, щеки трепал юношеский румянец, а в остальном это была прежняя, совсем неотравленная Бэлка.

— Значит, говоришь, в глазах эротические фантазии? — с усмешкой поинтересовалась я у подруги.

— Ну… что-то вроде того, — пробормотала Бэлка, уронила голову на подушку и вдруг заплакала. Слезы набирали оборот и быстро превратились в рыдания. — Мне хреново, хреново, хреново! — сказала она. — Я не хочу жить! Вернее, не хотела два часа назад, а теперь боюсь! Я боюсь умирать! Ведь если паршивая яйцеклетка позволила найти себя наглому сперматозоиду, значит, был в этом божий замысел?! Был?!!

Я открыла флакончик, ссыпала в рот маленькие розовые таблеточки и запила их стаканом воды, прихваченным с кухни.

— Что ты делаешь?!! — Бэлка подлетела с дивана, и, поставив рекорд по прыжкам в длину, очутилась около меня. — Ты что натворила? — Она начала колотить меня по рукам. Стакан, вылетев из моих рук, звонко и весело разбился о блестящий паркет. — Сволочь, дура, скотина, дерьмо собачье! — дала она пулеметную очередь из всех известных ей ругательств.

— Но ты же прыгала со мной из окна, царапала рожу шипами! Почему мне нельзя отравиться с тобой за компанию? — захохотала я.

— Черт! — Бэлка плюхнулась на пол, схватилась руками за голову и завыла: — Что ж теперь делать—то?! «Скорая» сюда не поедет! Слушай, давай, сами в больницу поедем, сделаем промывание желудка! — Бэлка вскочила и за руку потянула меня к двери. Но силенок у нее не хватило, чтобы сдвинуть меня с места.

— Бэлка, не будь эгоисткой! Я тоже хочу эротические фантазии! — захохотала я, плюхнулась на диван и заняла позицию, в которой пребывала до этого Бэлка — голова на подушке, глаза в поток.

— Элка! — Бэлка присела на край дивана и снова заплакала. — Ну поехали в больницу! Кажется, я в состоянии вести машину!

— Не мешай, — отмахнулась я от нее. — Кажется, началось…

— Да что происходит?!! — нервы у Бэлки сдали, она завизжала и затопала ногами. Я бессовестно насладилась ее истерикой, и только потом заявила: