Дядя Леша - Елена Милкова

— Неплохо. — Она сделала еще глоток. — Пожалуй, не хуже, чем у нас в казино.

Комплимент был сомнительным, но Валерия даже не подозревала об этом, а Вадим не обратил внимания или постарался не обратить.

— Люблю самостоятельных мужчин, — тем временем продолжала Валерия. — Неужели ты и готовишь себе сам?

— Нет, ну что ты? Разве моя мамочка оставит голодным единственного сына? — улыбнулся Вадим. — Даже когда на дачу уезжает, обязательно наготовит чуть ли не на неделю.

Значит, готовку все-таки придется взять на себя, подумала Валерия, а вслух сказала:

— Я смотрю, ты тут хорошо устроился. Похоже, у тебя родители покладистые.

— У нас с ними вполне мирное сосуществование. Особенно теперь, когда я диплом защитил. Хорошо, что в наше время нет никаких распределений.

— Ну еще бы, — понимающе улыбнулась Валерия к сделала жест в сторону книжных полок. — Книги, наверно, тоже родительские?

— Да, часть — их, есть и мои. Кое-что еще от деда осталось. Понимаешь, специальности у всех разные и каждый копит свое. Мать — книги по искусству, а отец — по геологии, географии. Он у меня технарь, на геофаке преподает,

— А на английском кто читает?

Вадим небрежно махнул рукой.

— А, когда как. Как говорится, мы все учились понемногу…

— Что, и ты? — недоверчиво спросила Валерия, которая в глубине души просто не могла поверить, что можно читать книги на иностранных языках для собственного удовольствия. Предки-то ладно, они дюже умные, но чтоб спортсмен…

— Бабушка меня с детства учила. Сама-то она знала три языка, но со мной ограничилась английским, хотя ля шэз и ля табль я тоже успел усвоить. А потом — английская школа. До сих пор что-то помню. В Швеции недавно я в команде, можно сказать, за переводчика был — и в магазинах, и на улице.

Вадим разлил ликер в маленькие, почти игрушечные, рюмочки. В баре казино таких размеров даже не было. Он поднял рюмку и проникновенно посмотрел на Валерию.

— За необыкновенную женщину, которая делает жизнь прекрасной. За сегодняшний чудесный вечер.

— Спасибо. — Валерия улыбнулась и поднесла рюмку к губам.

Вадим смотрел на нее не отрываясь. В мягком, приглушенном полумраке блестели ее черные глаза, сверкали и переливались кольца на длинных, изящных пальцах. Звучал хрипловатый голос Эдит Пиаф, атмосфера казалась волшебной и таинственной. Вадиму с трудом верилось, что эта утонченная женщина оказалась у него дома и, кажется, смотрит на него благосклонно.

— Может быть, хочешь еще кофе? — спросил он, чтобы скрыть волнение.

— Спасибо, потом, — почти нараспев проговорила Валерия. — Давай просто посидим.

Вадим не выдержал. Он встал и подошел к креслу, где сидела Валерия, и вдруг опустился на пол рядом с ней. — Валерия, возможно, ты не поверишь мне, но я сейчас чувствую что-то необыкновенное. Я счастлив, что ты здесь со мной…

Он остановился, подбирая слова, и осторожно взял ее за руку. Она не отстранилась и молча, с полуулыбкой смотрела на него. Не отстранилась она и когда он осторожно погладил ее волосы, обнял за шею и приблизил губы к ее лицу.

Когда он почувствовал, что Валерия отвечает на его поцелуй, его охватила горячая волна. Их объятия становились все теснее. Наконец он выпрямился, подхватил ее на руки и понес в спальню.

* * *

— Доброе утро, прекрасная синьорита. Завтрак подан.

Валерия с трудом раскрыла глаза и несколько секунд пыталась сообразить, где она. Ах да, теннисист. Ну конечно, она дома у Воронова. И сразу же в памяти отчетливо всплыли события прошлой ночи.

Она лежала на тахте, прикрытая простыней, правда не атласной, а самой обычной, рядом стоял Вадим. Он подвинул к тахте стул, поставил на него поднос, а на подносе… Валерия чуть не рассмеялась. Чашечки с кофе, апельсиновый сок, какие-то печенья. Надо же. Дожила. Завтрак в постель.

Валерия почувствовала, что окончательно проснулась, и к ней вернулась всегдашняя трезвость мыслей. Пока все складывается удачно. Этот Воронов — мальчик что надо. Теперь только от нее зависит, чтобы это знакомство не осталось приключением на одну ночь.

Жизнь ее многому научила. Мужчина готов горы свернуть, пока добивается взаимности, а когда добьется, воспринимает женщину как нечто само собой разумеющееся. Поэтому самое главное — сохранять за собой инициативу.

— Вадим, ты просто гений! Как ты угадал, что именно такой завтрак я обожаю? — С этими словами она села на кровати, не забыв принять соблазнительную позу, и с удовольствием принялась за апельсиновый сок.

Краем глаза она заметила, что Вадим следит за ней восхищенным взглядом.

— Сколько сейчас времени? Ого, уже десять. Я могу опоздать. Ты меня не подвезешь?

— Разве ты торопишься? — спросил Вадим с видимым разочарованием. Он сел рядом с ней и осторожно провел рукой по ее бедру.

Валерия сделала вид, что не замечает его.

— Я должна сначала заехать в тренажерный зал, там в полдвенадцатого сеанс…

— Ты занимаешься спортом?

— Видишь ли, современная женщина должна за собой следить, — небрежно ответила Валерия, которую Антон в свое время записал в престижный спортивный клуб для новых русских недалеко от казино. Валерия ленилась и появлялась там от случая к случаю, но любила упоминать об этом в разговоре. — А после этого надо заехать кое-куда по делам.

Она с удовлетворением отметила, как постепенно вытягивается лицо Вадима. Он обеспокоено наблюдал за тем, как она собрала со стула свою одежду и скрылась в ванной.

Валерия нарочно не спешила. С удовольствием постояла под душем, тщательно расчесала густые темные волосы, а потом долго и старательно накладывала макияж. Затем вышла в коридор, улыбнулась Вадиму и направилась в прихожую.

— Ты уже уходишь… Я думал, мы еще посидим…

Голос Вадима звучал почти просяще. Если бы Гриша Проценко слышал его в этот момент, он бы ушам своим не поверил: Гриша был убежден, что нет такой девицы, которая устояла бы перед его другом.

А Валерия, казалось, совсем не обратила внимания на просительный тон. Присев на круглую деревянную табуретку, она взялась за свои узкие сапоги на модном каблуке.

— Я помогу, — вовремя сообразил Вадим.

Он склонился перед ней, как паж.

— Вадик, ты уж извини меня. Я уже договорилась с людьми, меня будут ждать. А я терпеть не могу кого-то подводить.

Он застегнул молнию на втором сапоге, не решаясь спросить, к кому она идет и что у нее за дела. Он терпеть не мог, когда расспрашивали его самого, и потому уважал личные дела других. Но не мог не испытывать досады.