Самая хитрая рыба - Елена Михалкова

Петя обдумывал каждый этап своего побега с безысходностью человека, который должен выдернуть бабочку из-под подошвы туриста во времени и понимает, что шансы его ничтожно малы.

А ведь Антон наверняка бросится за ним. И от него-то не уйдешь.

«Может, швырнуть мяч в какую-нибудь кастрюлю на кухне? Что у них там… Суп, компот?»

– Все, пошли! – приказал Мансуров.

Петька поднял слегка безумный взгляд на друзей и обнаружил, что Антон крепко прижимает мяч к себе. «Не вырвать», – с ужасом понял он.

В кафе, куда они пробились через толпу, за дальним столиком, стоявшим на небольшом возвышении, сидел знаменитый Кравченко. Он был один.

«Успеть первым подойти к нему, – в панике приказал себе Дидовец. – Взять его чашку. Выплеснуть содержимое ему в лицо. Тогда никакого автографа».

Скандал, перспектива позора, страшное клеймо на ближайшие годы – все это отступило и стало неважным по сравнению с его задачей: не дать Мансурову добиться своего.

– Петь, ты чего, дрожишь, что ли?

– А? – Петька диковато уставился на Шаповалова. Его трясло.

– Слушай. – Илья положил руку на плечо Дидовцу. – В крайнем случае он нас пошлет. Ну и что? Как-нибудь переживем.

Шаповалов смотрел так участливо, что Петьке совсем поплохело. Он открыл рот, чтобы признаться, в чем дело… И увидел, что Антон, толкая перед собой Макса, уже пробился к футболисту. Теперь они стояли перед ним – оба высокие, красивые, широкоплечие – и несмело протягивали мяч, точно подношение божеству.

«Дин-дон!» – пробил колокол в Петькиной голове.

Рифленая подошва впечатала хрупкую бабочку в грязь.

– Наши-то уже там! – удивленно сказал Илья. – Пойдем скорее.

Дидовец не отрывал взгляда от Кравченко, надеясь, что тот коротко качнет головой, и тогда Антон с Максом попятятся, обернутся к ним с разочарованными лицами, и все будет хорошо. Но Кравченко уже поднялся.

Вблизи он оказался невысоким, белобрысым, с бесцветными ресницами и простоватым лицом. Мяч он взял, кивнул Антону как давнему знакомому, и Петька, подойдя, увидел, как у Мансурова засверкали глаза. На столе стояла чашка не с компотом, а с чаем, и Дидовец мимоходом подумал, что горячим чаем в лицо хорошему человеку плескать нельзя, да и плохому тоже, так что у него все равно ничего бы не вышло…

– Привет, ребята, – сказал Кравченко самым обычным голосом. – Найдется маркер?

Он почему-то смотрел на Шаповалова. И даже когда Илья, густо покраснев, сказал, что маркера у него нет, тот все равно не отводил от него взгляда. Вокруг поднялась суета, кто-то куда-то побежал, а Мансуров сказал очень вежливо и просто, но без всякого заискивания: «Извините, это мы ступили»; Кравченко спокойно ответил: «Ничего, найдется», но при этом продолжал разглядывать Илью.

Наконец принесли маркер. Вокруг стало тихо. Как будто не четверо мальчишек стояли перед неудачливым футболистом, а решалась чья-то судьба. Для Дидовца так оно и было, при том, что он толком не понимал, чья и в чем. Он застыл на месте, совершенно потерянный, и с удивлением поймал адресованную ему доброжелательную улыбку Кравченко.

В другое время Петя ни за что не забыл бы дернуть за шнур и включить свою лампочку. Но сейчас ему было не до того. Он предчувствовал, что больше всего ему захочется забыть этот день и этот момент.

– Чей это мяч? – спросил Кравченко.

– Общий, – ответил Мансуров. Дидовец без всякой зависти подумал, что он держится с футболистом как равный. И стоял Антон чуть ближе к нему: на полшага, не больше, но даже это малозаметное расстояние уменьшало дистанцию между ним и Кравченко.

– Давайте так… – Алексей сощурился, что-то прикидывая. – Завтра приходите сюда в это же время, приносите еще один мяч. Он будет общий. А этот, уж извините, будет конкретно чей.

«Так не говорят», – мысленно поправил Дидовец.

Кравченко зубами стащил с маркера колпачок и размашисто вывел на мяче: «ПОБЕДИТЕЛЮ».

– Держи.

Не веря своим глазам, Дидовец смотрел, как он передает трофей Шаповалову.

– Отличный был гол! – Кравченко улыбнулся и протянул ему руку.

Несколько секунд Илья остолбенело смотрел на его ладонь. Затем неуверенно пожал и вдруг просиял:

– Спасибо! Спасибо! Мы все в той игре забивали…

– Забивали, может, и все, – перебил Кравченко. – Но этот мяч – твой.

Какой-то мужчина в пиджаке пробился к ним.

– Все, господа хорошие, время истекло, нам с Алексей Иванычем тоже надо пообщаться…

Четверо друзей отошли в сторону. Шаповалов со счастливо-обалделым лицом таращился на мяч и даже украдкой потрогал надпись, словно не верил, что она настоящая.

– Вот это везука! – шепотом выкрикнул Белоусов. От избытка чувств он схватил Петьку за плечи и тряхнул так, что Дидовец клацнул зубами. – Один мяч Илюхе, второй – нам! Братва не поверит! Ух, Шаповалов, ну ты и счастливчик! А Кравченко-то каков! Офигенный чувак. Он в тебе за версту определил такого же, как он сам… Илья, ты великий, без дураков! Дашь автограф посмотреть?

– Он наблюдал за игрой, – медленно сказал Дидовец. – Я его видел. Только не узнал.

Макс не мог успокоиться. Он был как счастливый щенок, скачущий вокруг хозяина, он гладил то мяч по круглому боку, то Шаповалова и наконец обернулся к Мансурову:

– Антон, а ты чего молчишь?

Тот рассмеялся:

– Да ты слова никому не даешь вставить! Я вот думаю – где мы теперь второй мяч возьмем? Надо его найти до завтрашнего дня.

– Карманные распотрошу, – не задумываясь, ответил Белоусов. – И батя поможет…

– У меня вообще по нулям, но есть кое-какие идеи. – Антон дернул Петьку за рукав. – У тебя как с наличностью, Петь?

Дидовец не отвечал. Он следил за золотистой бабочкой: она вспорхнула с пола, присела на подоконник, а затем вылетела в сад и затерялась среди деревьев.