Небо в алмазах - Анатолий Галкин

Итак, кто-то похитил его и перевез в новый дом. Есть плюсы – более комфортные условия содержания. Но могут быть и минусы. Новые наставники наверняка умнее Виктора, Сергея, а тем более Федора. У этих убежать будет труднее.

Особенно жалко старую кровать. В ней Илья хранил изготовленную им взрывчатку. Не пластид, не динамит, но старый дом разнесло бы. Пусть не весь, но три стены точно!

Это у Виктора знания по химии были на уровне пятого класса. Нулевые знания. Он и предположить не мог, что селитра не нужна для синтеза алмазов, а нужна она совсем для другого.

Ромашкин встал и подошел к своим приборам. Сгребли всё, вчистую. Даже лом, что пылился в углу… Но расставлено все аккуратненько, тряпочкой влажной протерто. Ювелиры!

Ромашкин сел за стол и, пользуясь примитивным студенческим шифром, попытался набросать план дальнейших действий. Ничего заумного! Надо познакомиться с новым хозяином и прощупать его, прикинувшись простаком, ботаником.

Далее – надо на новом месте наладить производство алмазов и зашифровать самую изюминку. Никто не должен это повторить.

Последнее – готовить побег. Убежать и отомстить!

* * *

Верочке досталась сорокалетняя туристка по имени Вероника. Она обитала возле метро Новые Черёмушки, в некогда элитном райончике под народным названием «Бобровый заповедник». Оно приклеилось к этой группе домов из светлого кирпича в те времена, когда массы трудящихся ходили в кроличьих шапках, а здешние жители носили на головах бобров.

Вероника Ростова на первый взгляд была женщиной добродушной, общительной, хотя и несколько разбитной. Но очень скоро Вера поняла, что влипла.

Особо брезгливым человеком Верочка не была, но никогда не умела общаться с проститутками. Даже с бывшими. А госпожа Ростова была именно таковой. И в разговоре она даже не пыталась скрыть свое темное прошлое! Или оно не казалось ей таким уж темным? Пусть не светлое, но уж точно – яркое, разноцветное и горячее.

Пять лет назад Вероника завершила карьеру и вышла замуж за богатенького из бывших. Самое милое дело – стар, ленив и не ревнив.

Естественно, что в Европе Вероника была одна, без мужа. Это была давняя поездка, еще за месяц до того, как Ольга впервые посетила ювелира Ван Гольда.

– Помню я эту девочку. Шустрая, но без лоска. Нормальная такая. Сама жила и другим давала.

– В каком смысле?

– В том смысле, что все веселились от души. Она же гид и распределяла всех по номерам. Так в Париже она подселила меня в трехместный к двум студентам.

– И вы согласились?

– Ты что, подруга, с дуба рухнула? Кто ж от такого откажется? Ребятки только в институт поступили, и им предки подарочек соорудили – Версаль, Лувр, Джоконда, Мона Лиза. Так они ничего этого и не видели. Мы с ними из койки не вылезали… Какой отсюда вывод?

– Не знаю.

– Самым важным из искусств для нас является секс!

Вероника встала, сладко потянулась и мягкой походкой кошечки подошла к серванту. Порылась немного и вытащила пачку фотографий. Сначала просмотрела их сама, вспоминая что-то очень приятное, а потом протянула Вере:

– Вот они, мои ребятки. До меня – совсем зелененькие были. И грубые. Один напор и никакой утонченности чувств… И это они, но уже в Москве…А вот твоя Ольга со своим Олегом.

– С кем?

– С парнем своим. Тоже студент, но где-то на последних курсах… Что прикольно – она сама ему поездку оплатила и кучу карманных денег дала.

– Не понимаю, Вероника. Зачем он был нужен Ольге?

– Удивляешь, подруга! Тебе объяснять, зачем мужики нужны? Спала она с ним! Всю дорогу вместе в одном номере жили.

– Но у Ольги такой замечательный муж.

– Не знаю, подруга, не пробовала… И она же на две недели уезжала. Ты бы могла столько выдержать? Я и двух дней не могу… И потом, не всё же время одну еду есть. Сегодня оладушки, а завтра – бифштекс с кровью.

– Простите, Вероника, мне пора. Можно я заберу фото, где Ольга с этим Олегом?

– Бери… Что, понравился? Я вначале тоже на него запала. Хотела адресок списать. Но со своими телятами заигралась.

– А где учится Олег?

– МГУ, истфак. Курс четвертый или пятый… Блондин и глазки веселенькие. Похож на того поэта, которого Безруков играл.

Вечером Верочка с гневом рассказала Сытину почти всё. Про распутную Нику, про бедную Джоконду, про телят. Про всё, кроме Олега. Про это – язык не повернулся. Пусть Леша сам узнает. Его жена, в конце концов! Следить надо было…

Они ждали к позднему ужину Оксану, и та пришла. Нет, ворвалась! Влетела с визгом и жаждой сообщить нечто важное:

– Кошмар, что в театре делается! Тихий ужас. Полный шок!

– Успокойся, Оксанка. Садись за стол и все выкладывай. Четко и конкретно.

– А конкретно то, что пришел к нам следователь и сообщил об аресте Семена. И не за хранение оружия, а за убийство.

– Кого?

– Тебя, Верочка… Проверили они пистолет, и точно. Из него убили тебя. И только я в театре знаю, что не тебя, а ту, которую ты видела на лавочке. У меня всё перепуталось, а у милиции всё сходится. Он домогался, ты дала ему в глаз, он обиделся и застрелил. И оружие при нем, и отпечатки на месте. И еще у ментов одно доказательство – бред нашего Семена. Он всё время говорит, что похоронили тебя ошибочно, а ты пришла к нему права качать. Вроде как, с того света заявилась…

– И что теперь будет?

– Упекут Семена в психушку. Лет на десять, не меньше. Он, конечно, подлец и бабник, но жалко мужика…