Невеста мафии - Владимир Колычев

– Чего?

– Дома приходится сидеть. А у меня дела.

– Какие дела?

– А ты не знаешь. Этот проклятый клуб…

– Дался он тебе, – нахмурился Марцев.

– Нечисто там. Как пить дать, нечисто. Девушек на наркотиках держат, они там все как чумовые…

– Кто тебе такое сказал?

– Сам видел… Там у них комнаты на втором этаже, они там живут, в город не выходят…

– На втором этаже?

– Да в том-то и дело. Со стороны кажется, будто второй этаж сам по себе, а если разобраться, это часть клуба…

– Ну, если и часть клуба, что здесь такого?

– Но ведь они держат это в секрете?

– Не знаю, никто из этого секрета не делает. Я был в этом клубе, там у них на втором этаже комнаты для приватного танца. Для стриптиза это вполне нормально, если ты не знаешь.

– Там не только приватные танцы, там самый настоящий публичный дом.

– Мы уголовный розыск, а не полиция нравов, нас это касаться не должно, – парировал Марцев. – Тем более ты уже понял, кто крышует «Эдельвейс».

– С этого и надо было начинать, – уныло кивнул я. – Крыша у «Эдельвейса» серьезная…

– Да, кстати, с тем случаем, когда тебя задержали, уже разобрались. Сержант, который тебя бил… Его уже уволили…

– Зачем уволили? Чтобы я шум не поднимал?

– А он тебе нужен – этот шум?

– Нет, мне шум не нужен. Мне результат нужен. Мне убийцу Стеклова нужно найти… Кстати, Горожанов знал покойную Зуйко. У них даже приватный танец был…

– И что с того? – как на безнадежно больного посмотрел на меня Марцев.

– Ну как что с того! Хитрит Горожанов, выкручивается…

– Уже выкрутился.

– Его что, отпустили? – без особого возмущения спросил я.

Судебная ДНК-экспертиза – дело серьезное и долгое, за два дня ее не сделаешь. И я готов был к тому, что Горожанова могут выпустить за отсутствием улик, вернее, готовых результатов.

– Отпустили, – кивнул начальник.

– А экспертиза?

– Уже готова… Не Горожанова ты ранил на кладбище, кого-то другого. Не было его там…

– Значит, под рукой у него было не два, а три человека. Надо искать этого третьего.

– Как, если двоих уже нет?

– Через Горожанова надо искать.

– С Горожановым у нас проблемы, – сказал и скорбно опустил глаза Марцев.

– Неужели убили? – всполошенно спросил я, вспомнив, как лихо в этом деле уничтожались свидетели.

Может, за Горожановым стояла более крупная фигура, она-то и распорядилась избавиться от него.

– Хуже, – покачал головой начальник. – Он добился того, чтобы против нас возбудили уголовное дело. Он считает, что мы незаконно проникли в его жилище.

– Все-таки заявил, – с досадой поскреб я щеку.

– Да, и прокурор настроен очень решительно. Я сегодня утром в прокуратуре был, меня там чуть под стражу не взяли… Тебя на допрос вызывали, но я объяснил, в каком ты состоянии. Следователь к тебе должен подъехать…

– Что же делать? – схватился за голову я.

– Не знаю… Может, ты подскажешь?

– А чего Горожанов этим добивается?

– Не знаю… Семиряднов сказал, что Горожанов хочет, чтобы мы от него отстали.

– Кто сказал?! Семиряднов?! – взвился я. – Вот сволочь!

– Кто, Горожанов?!

– Нет, Семиряднов!.. Я же говорил, что эта сволочь заодно с ним!

– С кем?

– Да с Горожановым же!

– Может быть, – не стал спорить Марцев. – Но мой тебе совет, будь с Семирядновым осторожней.

– Да, ты уже говорил о его влиятельных родственниках, – кивнул я. – Жаль, что я не успел добраться до них…

– Дело не в родственниках. Дело в том, что Семиряднов сейчас занимается расследованием убийства гражданки Свирцевой.

– И что? – настороженно спросил я.

Если я и боялся этого расследования, то не более, чем сам Семиряднов. Да он и сам, похоже, понимал, что на Свирцевой меня не поймать. Поэтому в паре с Горожановым они придумали обвинить меня в незаконном проникновении в жилище. И это был удар двойного действия, направленный еще и против Марцева…

– Как что? Свирцева погибла.

– Ну да, ну да, – спохватился я. – Все-таки Горожанов ее убил…

– Ее труп нашли в реке.

– Убил и сбросил в реку.

– Может, сначала в реку сбросил, а потом убил? То есть утопил.

– Это уже детали… Факт, что Горожанов – убийца.

– Это еще доказать надо… А он нас уже со всех сторон обложил.

– Да мне-то что, с меня как с гуся вода. А у тебя, Яков Леонидович, семья, карьера…

– Да черт с ней, карьерой… А вот семья… Мне же год всего до выслуги лет…

– Этот год еще пережить надо.

– В том-то и дело.

– Может, попробуешь с Горожановым договориться?

– Как?

– Вызовешь его к себе, намекнешь, что ты его больше не трогаешь, если он отзовет заявление.

– Может, еще и извиниться перед ним? – саркастически усмехнулся Марцев.

– Ну, если надо…

– Дудки! Извиняться я не буду!.. Но намекну. Мы его не трогаем, и он про нас забывает…

– Пусть забывает. Пусть все уляжется, а мы потом его тихонько в разработку возьмем.

– Зачем? – недоуменно посмотрел на меня начальник.

– Затем, что руки у него по локоть в крови… Я разговаривал тут с одной, она в «Эдельвейсе» часто бывает, – сказал я, вспомнив Екатерину Владимировну. – Так вот, она считает, что Горожанов мог спать с Зуйко, потому что та не только танцовщица, но еще и проститутка.

– А что здесь странного? Если танцует, значит, и лечь может.

– Странность не в этом. Странность в том, что у Зуйко могут быть свои апартаменты.

– И что с того?

– И апартаменты эти находятся на втором этаже «Эдельвейса».

– Ну, находятся и находятся.

– Я был в этих апартаментах. Почти был… И разговаривал с девушкой, которая там находилась… Она была под воздействием наркотиков. У меня было такое ощущение, будто я разговаривал с зомби. Я не знаю, что там ей вкололи, но уверен, что в клубе она работает против своей воли. Ее используют как рабыню. Заставляют быть лучшей танцовщицей, лучшей в постели, а она стремится к этому, хотя ничего при этом не соображает. Ей дали работу, но забрали волю. Совершенно безвольное существо…